Глава 4

Убежать из дома Пейтона оказалось так легко, что Кирсти даже удивилась. Конечно, следовало признать, что присмотр за ней заметно ослаб после того, как она целую неделю была такой послушной и благонравной, что, окажись свидетелями этого члены ее семьи, они не узнали бы своей девочки в этой тихоне. И все же приятно было сознавать, что убежать ей удалось, потому что она ужасно умная. И очень храбрая.

Она машинально одернула черный шерстяной дублет, в который была одета, — очень простой, скорее даже фуфайку, и вновь пустилась в путь по узким улицам и проулкам города. Костюм ее был не настолько богат, чтобы привлекать внимание людей опасных и внушать ужас робким, но вполне приличен — любому становилось ясно, что обладатель этого дублета может себе позволить заплатить за услугу монету-другую. Так как деньги она копила годами ценой невероятных лишений, ей казалось, что этой суммы хватит на то, чтобы уговорить кое-кого распустить языки. Если сэр Родерик мог с помощью денег не только совершать свои злодеяния, но и покупать молчание, то уж наверняка ей удастся с помощью денег помешать ему. Никогда прежде ей не доводилось пользоваться такой свободой — бродить по городу, разговаривать с кем захочешь, где захочешь и так долго, как захочешь. Наконец-то у нее появился шанс собрать свидетельства против Родерика! И рассказать людям о нем, чтобы новые невинные жертвы не попали к нему в руки.

Целых пять часов понадобилось Кирсти, чтобы понять, что она скорее всего зря тратит время и деньги. Голова у нее болела так, будто стена равнодушия и недоверия, о которую она безуспешно билась, была самой настоящей стеной. Сердце разрывалось от беспрерывных огорчений и разочарований — повсюду она встречала пустившую глубокие корни апатию. Прежде она думала, что это страх заставляет людей молчать, и, возможно, какое-то время так все и было, но слишком многие из повстречавшихся ей людей просто-напросто не желали вникать в проблему. Или заставляли себя не вникать — потому что у них хватало забот и без этого.

Человек дает мальчишкам шанс выбиться в люди — а его еще и бранят! Да что ж это такое!

У меня своих одиннадцать, мал мала меньше, где уж мне о чужих беспокоиться!

Давно пора очистить улицы от малолетнего ворья! Эти беспризорники — настоящая чума!