Часть 6 - смерть любви. Что было после начала.
Послышался шорох. Майкл резко распахнул глаза. Его организм сработал мгновенно, взгляд рефлекторно упал на стоящий рядом с кроватью куб. Сверху он видел, как желтый свет отражается в синей слизи, сочащейся из разрыва, будто гусеницу распороли вдоль всего тела. Сердце на долю секунды замерло и понеслось. Разрез становился шире, края кожных покровов соединяли мостики из слизи, они вытягивались и лопались, внутри что-то двигалось, на поверхности появлялись и исчезали выпуклости, словно волна проходила внутри. Показались два параллельно идущих по всей длине частых ряда немного закругленных, темных, тонких цилиндров, они разрывали оставшиеся синие мостики и раздвигали стенки шире, выворачивая кожный мешок наружу. Показался второй сегмент, стало ясно, что у этого существа множество лап, они сворачивали свою старую шкуру под себя, вминались в уже мертвую ткань, вытесняли синюю соединительную слизь из мешка. Она не впитывалась субстратом, а как кровь на кафеле образовывала все более и более широкую, вязкую лужу. Судорожное дыхание, все тело пробил холодный пот. Ладони мальчика стали влажными. Майклу показалось, что они в этой лоснящейся в красном свете дряни. Голова кружилась. Кончики лап существа уже коснулись лужи и повязли в ней на несколько миллиметров. Из глубины развороченного мешка мышц и кожи стало подниматься туловище, покрытое жижей. Существо медленно, но уверенно двигалось. Это походило на огромную сороконожку с паучьими лапами, что-то совсем непонятное, совершенно инопланетянское. Обновленная Миррол отползла на несколько сантиметров от своего бывшего "дома" , перевернулась на бок, свернулась кольцом, складывая внутри ноги и замерла. В этой позе она походила на поблескивающий камень. Он думал рассмотреть ее получше, но тело было ватным, его лихорадило. Взгляд упал на валяющуюся безжизненную шкуру. Почему-то Майкла охватило чувство, будто то, что лежало свернувшись, убило его гусеницу. Чуть не плача, он понял, что оставлять гнить там кокон, просто нельзя, а весь субстрат теперь грязный... Ему придется опять привыкать, опять трогать. Бред, немыслимый и отвратительный, снился ему. Просыпаясь в поту от увиденного он чувствовал, что сейчас стошнит, ждал пока отойдет, надеясь, что предыдущие сюжеты больше не вернутся, проваливался в больной сон опять. Оторванные лапы, тысячи... раздавленные тела, синий... темные щели... где она?
Собираясь на прогулку ранним утром выходного дня, чувствовал, что тошнота еще подступает к горлу.