Часть пятьдесят девятая

О давно здесь не был, как узнал всю правду о Тэхёне, так больше и не наведывался к нему. Но сейчас, было ощущения будто кто-то пинок под зад дал и вот он здесь.

Смотрит на надпись на могильной плите и вздыхает.

— Просто, зачем, Тэхён? — приседает на корточки и из внутреннего кармана кожаной куртки достает старую, уже порядком помятую, фотографию.

Вглядывается в их счастливые лица. Когда же эта смута и боль успела затопить их жизни? Уже тогда, когда они улыбаясь и громко смеясь, даже не подозревали о её существовании?

— У тебя было всё.. Лиса у тебя была..

Смешно же получается.
Они, с Чоном, столько дерьма друг на друга вылили, столько херни наделали и жизни другим покалечили, а себе так впервую очередь, но с чем, по-итогу, оба остались? Лиса ненавидела каждого из них. А Тэхён.. он особо ничего не делая, умудрившись при этом испоганить ей жизнь, добился её вечной любви.

Может Сехуну только кажется, но.. сердце Лалисы навсегда останется в Тэхёна.

О переводит взгляд на часы. Прошло уже часа три с того времени, как он перечислил деньги, но звонка от Субина не было. Бессильная злость душила. У Сехуна опускались руки. Больше не было сил. Не осталось ничего, кроме желания умереть.

«Кафе Манобанов.»

Одно короткое сообщение от нового неизвестного и Сехун дышать перестал. Сорвался, побежал. Сердце забилось, глаза загорелись.. ещё немного и они будут вместе.

***
Чонгук хлопает дверцей машины, чуть ли не выгнув её в обратную сторону. Красная плена перед глазами. Здесь его Лиса, да?

Приложил все усилия для того, чтобы не сорваться на бег. Сжал кулаки и выдохнул. Яростно так, что ноздри раздулись, а лицо покраснело от чувств переполняющих.

Вошел во внутрь и прислушался. Ветер свистел из-за выбитых окон, а наверху легкое шуршание, чьи-то шаги.

И всё, сорвался с петель. Оголил свою истинную сущность, разбудил недавно забытую жажду крови. Губы его скрасил животный оскал.

Он убьёт ублюдка.

Голыми руками разорвёт и утопит в собственной крови.

Поднялся на второй этаж, как — не помнит. Лишь ярость и удар в челюсть Чхве яркой вспышкой помнит, больше ничего. Всё померкло на фоне этих чувств разрывающих сердце в клочья и ноющей боли в кулаке.

Субин не защищался, наоборот, позволил себе оступится, упасть и продолжить Чону избывать его. Позволил том выместить на нем всю свою злость за собственные ошибки. За собственную слабость.

Он всё потерял, как только обрел Лалису Манобан.