Часть двадцать восьмая

Чимин крепко прижимал к себе жену, пытаясь отдышатся. А Чеён кусала губы до крови, чтобы не расплакаться.

Пак шумно вдохнул запах кожи её шеи и закатила глаза от удовольствия. Такая, Пак Чеён, нравилась ему определённо больше. Послушная и слабая, сломанная, благодаря ему. Чимину нравилось медленно ломать её. По чуть-чуть отламывать от неё по кусочку и видеть, как она меняется, как скоро будет приползать к нему на коленях с плетью в зубах.

Паку уже начинала надоедать её дерзость..

— Приведи себя в порядок. Скоро поедем домой. — равнодушно бросил он и принял сидячие положение.

Чимин ещё раз посмотрел на утончённую спину и легко прикоснулся к ней кончиками пальцев. Чеён вздрогнула, а кожа покрылась мурашками. Из глаз полились предательские слезы и она больно укусила свою ладонь, чтобы не разревется в слух.

— Слушайся меня, Чеён.. — хрипло зашептал Чимин, водя пальцами снизу-вверх. — И тогда будет хорошо всем. Каждый получит удовольствие от этого брака.

Пак брезгливо усмехнулась через слезы.

О каком удовольствии идёт речь? Когда каждое его касание - это ожог, удар приносящий адскую боль.

Он хочет получить удовольствие.

Он хочет.

Вот в чем проблема.
Она должна делать то, что хочет он.

Чимин не ждёт от неё ответа, накидает свой пиджак на её хрупкие плечи и поднявшись с дивана, уходит.

И теперь Чеён дает волю слезам, не сдерживаясь громко всхлипывает. Она думала, что уже не может ничего чувствовать, но нет.. Чимин лишний раз решил напомнить ей о себе и о том какую боль он может причинить ей.

Двери скрипят и пол трещит от чьих-то тяжелых шагов, Пак поднимает глаза и встречается взглядом с ним..

С тем, кого сейчас хотела бы не видеть.

А Чанёль смотрит. Долго разглядывает дрожащее тело, прикрытое мужским пиджаком. Заплаканные глаза с разводами туши под ними и искусанные губы, что начинают кровоточить.

Перед ним сейчас не Пак Чеён - жена Пак Чимина, а та самая семнадцатилетняя Пак Чеён - девушка водителя её отца.

— Зачем пришел? — тихо спрашивает и Пак подходит ближе, оседая на корточки перед ней.

Не спеша подводит руку к её лицу и убирает светлую прядь, заправляя её, ей за ухо.

— Не прикасайся ко мне.. — отодвигает его руку. — Ты сделал свой выбор ещё тогда.

— Чеён..

— Что? Видишь, что ты выбрал? — усмехается. — Видишь?! Если нет, тогда хорошо рассмотри! — отодвигает пиджак в сторону, открывая ему вид на множество алых синяков и укусов, что казалось были везде.

И руки сжимаются в кулаки до громкого хруста, а глаза чернеют от злости.

— Увидел? — переспрашивает она. — А теперь уходи..