ГЛАВА 4
6 сентября 2025 года.
Тёмный силуэт машины двигался параллельно, подстраиваясь под каждый мой шаг, и я всё-таки остановилась. Злости уже не осталось – только выжатая до дна усталость после всего сегодняшнего: от его выходок, от необходимости всё время быть начеку, от этого вечного напряжения.
Я выдернула наушники и повернулась к открытому окну.
– Ты что, следишь за мной? – голос получился жёстче, чем я рассчитывала, но отступать было поздно.
Из салона донеслось спокойное, почти вкрадчивое:
– Скорее, обеспечиваю безопасный эскорт. Мало ли что. Город ночью не такой дружелюбный, как кажется.
– Мне не нужен твой эскорт. – Я шагнула ближе, чтобы он видел моё лицо и мою решимость. Или хотя бы то, что я за неё выдавала. – Послушай наконец своего брата или кем он тебе приходится и отстань. Чрезмерное внимание не делает тебя привлекательнее. Оно делает тебя навязчивым.
Я развернулась, вставила наушник обратно и сделала несколько быстрых шагов. Музыка ещё не успела заиграть, когда сзади взревел мотор, и чёрный капот BMW плавно, но не двусмысленно перегородил мне путь. Я выдохнула, чувствуя, как сдаётся последняя крепость спокойствия.
Ладно. Видимо, разговора не избежать.
Пассажирская дверь открылась, и Итан, перегнувшись через сиденье, жестом пригласил меня внутрь. В полумраке его лицо казалось чужим – без ухмылки, без той наглой самоуверенности, которая бесила с первой секунды.
– Садись. Обещаю, это будет последнее навязчивое предложение на сегодня. Если не понравится – я исчезну.
– Что именно «не понравится»? – я скрестила руки на груди, даже не думая сдвинуться с места, но внутри всё клокотало от любопытства и злости пополам.
Какие ещё у него могут быть предложения, кроме новых способов вывести меня из себя?
– Просто покажу одно место, а потом, честное слово, отвезу прямиком к «Мэйти». Без трюков. – Он откинулся на спинку сиденья, и свет от фонаря упал на его лицо. – Если, конечно, сама не захочешь чего-то другого.
Последние слова он произнёс тише, с лёгкой, едва уловимой интонацией, от которой по спине пробежали мурашки. Он оставлял пространство для моих мыслей, для моих фантазий. Или для того, чтобы я сама себя завела в ловушку.
Я колебалась. Стояла на тротуаре, переминаясь с ноги на ногу, и лихорадочно соображала.
Мои слова его не останавливали. Слова Дженсена тоже. Если я сейчас развернусь и уйду, он поедет следом. Или можно сесть в машину, посмотреть, что он там задумал, и покончить с этим раз и навсегда.