ГЛАВА 32.1
27 октября 2025 года.
Принстон в понедельник утром – это поток. Поток студентов и приглушённый гул голосов в длинных коридорах. Я плыл в этом потоке как часть системы, идеально в неё вписанный. Толстовка, рюкзак, нейтральное выражение лица.
Лекция по корпоративному праву была скучной, как и положено в восемь утра. Профессор Райс монотонно перебирал прецеденты, его голос сливался с шумом за окном, а я смотрел, как серое небо постепенно наливалось светом. Мысли, вопреки всем попыткам сосредоточиться, упрямо возвращались в субботу. Отрывки, обрывки: она стояла на пристани, засунув ладонь в мой карман, словно искала не просто тепла, а что-то более надёжное, что-то, за что можно уцепиться. Сказала: «Я рада, что ты рядом». И голос у неё тогда был такой, что у меня внутри всё перевернулось. Улыбка, а в глазах – голубизна с примесью грусти. Этот образ застрял под рёбрами и не выходил.
Ничего особенного, если судить со стороны. Просто поездка. Но для нас двоих она оказалась чем-то большим, чем игра или необходимость поддерживать легенду. Десять дней назад всё изменилось, и мы делаем вид для всех, что пара.
Но в субботу... в субботу притворяться было незачем. И не для кого.
Лекция наконец закончилась, и гул голосов выдернул меня из размышлений. Просторная аудитория опустела, и коридор быстро заполнился народом. Мэтт и Чарли шли рядом, подкалывали Сьюзан с Келли, которые, несмотря на явный недосып, умудрялись выглядеть так, будто только что вышли из салона красоты. Я слушал вполуха, больше думая о том, что следующая пара начнётся через пять минут – ровно столько, чтобы перейти с третьего этажа на второй.
Мы двинулись к лестнице. Я поднял голову и увидел их: Морриган, Аду и ещё пару человек из её музыкальной тусовки. Они поднимались нам навстречу, оживлённо смеясь. Ада что-то увлечённо рассказывала, размахивала руками, а Морриган... улыбалась. Не той осторожной, натянутой улыбкой, которую я привык видеть в последние дни, а по-настоящему, с ямочками. И на ней снова была моя толстовка. В груди кольнуло – горячо, глухо, и это чувство было совершенно неуместным, но я не мог его подавить.