ГЛАВА 57. Часть I

17 февраля 2026 года.

– Уйди.

Я замерла в проходе между коридором и гостиной, чувствуя, как холод от пола под босыми ногами поднимается вверх, пробираясь сквозь тонкую ткань футболки, и смешивается с внутренним, леденящим страхом.

– Уйди немедленно.

Итан не шелохнулся и медленно, смакуя, будто пробовал что-то особенное, сделал ещё один глоток вина. Звук стекла по дереву показался слишком громким в этой тишине, когда он поставил бокал на журнальный столик.

– Обязательно уйду, Морриган. – спокойно произнёс Итан, откидываясь на спинку дивана, и положил руку на подлокотник. – Но сначала мы поговорим. По-семейному. – Он прищурился, глядя на меня сквозь полумрак. – Ты же уже почти семья, правда?

Его слова, произнесённые со знакомой насмешливой интонацией, впились в кожу, как иглы.

Он развалился на нашем диване, в нашей квартире, и чувствовал себя хозяином.

Рядом с бокалом на журнальном столике стояла бутылка с нашим розовым вином, которое Дженсен купил для моего дня рождения. Которое я забыла убрать в холодильник. Итан пил его, как своё, как будто имел на это право.

– Я вызову полицию, – выдавила я, и голос дрогнул, хотя я старалась этого не показывать. – Если ты не уберёшься сию секунду.

Итан усмехнулся одними уголками губ, поднял бокал и покрутил в пальцах, глядя на игру света в розовой жидкости.

– И что ты им скажешь? – Он приподнял бровь, поставил бокал и сложил руки на груди. – Что брат квартиранта присматривает за квартирой, пока тот в отъезде? А ты здесь что забыла в такое время, милая? С твоей-то пропиской в «Мэйти»? – Итан медленно покачал головой, а в глазах промелькнула насмешка. – Наверняка появятся вопросы, на которые у рыжей сучки нет заготовленных ответов.

Я почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот.

Он прав. Я не могу ничего объяснить, не подставив Дженсена, не подставив Джилл, которая и так пошла на нарушение, помогая нам, и... не подставив себя. Моё присутствие здесь в два часа ночи – нарушение всех писаных и неписаных правил Принстона.

– Подумай, куколка, надо ли оно тебе?

«Куколка».

Я ненавидела это слово. Ненавидела то, как оно унизительно звучало из его уст, будто я была вещью, которую можно взять и поставить на полку. Я сжала губы, втянула носом воздух, пытаясь унять дрожь в коленях.

– Чего ты хочешь? – прошептала я, и в собственном голосе услышала ненавистную слабость.