Демонстрастивное молчание.

«Я не знаю... Господи, я ничего не знаю...» — мысли Ива метались по замкнутому кругу, как испуганные слепые птицы в клетке. «Как себя вести? Что мне делать? Почему это происходит именно со мной? Почему у всех остальных жизнь кажется идеальной, словно они идут по заранее написанному, счастливому сценарию? В чём я провинился перед этой вселенной? За что меня наказали мной же самим?»

Второй голос в его голове отозвался мгновенно. Он не кричал. Он говорил тихим, вкрадчивым, ледяным шёпотом, от которого шевелились волосы на затылке.

(Каждый из них по-своему искалечен, Ив. Не строй из себя великомученика. У всех свои бездны и свои шрамы. Ты не один в этом холодном мире. Просто ты слабее других).

«Но почему у них получается скрывать это?!» — сорвался Ив на безмолвный, отчаянный крик. — «На их лицах нет ни следа копоти! А я... я каждую секунду трачу на то, чтобы не сорваться. Чтобы не выдать себя. Контролирую каждый вдох, каждое движение глаз, лишь бы они не увидели, какой я ненормальный. Лишь бы не догадались, что я — белая ворона, дефектный чужак. Я так устал играть роль живого...»

(Они просто умеют справляться со своей болью и трудностями, Ив. А ты — нет).

«Нет, я тоже пытаюсь! Я изо всех сил...» — Ив захлебнулся воздухом, не успев закончить мысль. Свой же собственный внутренний палач наотмашь перебил его, лишая права на оправдание.

(Ты не пытаешься. Прекрати врать себе. Ты просто эгоистичное, жалкое существо, которое пытается приковать к себе внимание окружающих. Тебе нравится твоя драма, потому что без неё ты — абсолютное ничто).

«Н-нет... Это не так! Пожалуйста...» — внутри всё скрутилось в тугой, болезненный узел. — «Я просто хочу спокойной жизни. Но зачем тогда я постоянно думаю о Тео? Зачем я задыхаюсь от мыслей о нём? И Фина... почему она лезет ко мне со своей помощью, когда я пустой? Когда мне нечего дать ей взамен? Долги по учёбе душат. Вечный страх оказаться лишним, не в своей тарелке...»

(Хочешь, я открою тебе глаза на твою реальность?)

В Иве что-то оборвалось и рухнуло вниз. Этот голос забирал у него последний кислород.

«Что...?»

(Заземляйся, Ив. Фине плевать на тебя. Всё, что она делает — это чистая, брезгливая жалость. Ей просто некомфортно смотреть на то, как ты медленно разлагаешься рядом).

«Но она ведь...»

(Что «она»? Сама святость? Ты же сам признал, что паразитируешь на ней, ничего не давая взамен. Разве не так?)

«Да... но...»