Глава 19

POV Эви

Толстые железные стены начали смыкаться.
Пыль посыпалась с потолка мне на волосы и одежду.

Хиро тарабанит в дверь, я стучу в ответ, но они не отворяются. Я ненавижу это место!

- Пообещай мне, что выберешься отсюда, слышишь? - кричит Хиро.

- Нет! Я не оставлю тебя и всех остальных здесь! Я найду возможность к вам пробраться! - ору я, захлебываясь слезами...

Звук становится все глуше, тупее...
Я больше его не слышу...Господи, нет!

«Я всех потеряла» - всплывает у меня в голове, а по щекам ручьём текут слезы.

Я спускаюсь по холодной железной стене и валюсь на бетонный пол, холодный и скользкий. Закрываю лицо руками, впиваюсь ногтями в волосы и рыдаю...моих сил больше нет терпеть это безумие! Зачем это все?

Я понятия не имею, что случилось со всеми...

Где Кэт, где Уилл и где Хиро?! Неужели это конец?

Зачем это все придумано? Я не хочу их терять. Да, черт возьми, что мне делать без них здесь, одной?

***

Я не знаю сколько просидела на этом холодном кафеле в этом положении, перекатываясь по полу, то вперёд, то назад.

Мне кажется, что с момента нашего сюда прибытия прошла уже целая вечность...

Мне не интересно смотреть по сторонам, не интересно искать ключ, выход, разгадывать головоломки...

А для чего? Я лучше сдамся. Если нам суждено здесь всем умереть, то чем я лучше?

Как будет выглядеть то, что я выберусь отсюда одна, да и вообще выберусь ли? Может это ловушка, в которой мы все погрязли и отсюда нет выхода? Всё это подстроено, чтобы нас здесь убить?

Но кто это? Маньяк? Серийный убийца, гонящийся за безумными методами убивать в виде квеста? Что б мы все напоследок намучились?

Я как-то читала о таком в одной из статей отца...

Он раньше работал при одном бюро расследований и писал статьи про разных преступников, в основном убийц.

Одной из самых гремящих статей была о том, что некий психопат "Ози Стейтман"
из Нью-Джерси убил свою семью в «1956» году. Но не простым способом.

Он раскидал квест для жены так, что по итогу у неё был выбор спасти только одного из своих детей.

Дочь он поставил на табурет, у которого отпилил ножку, но подставил ее, привязав к ней веревку и дал её в одну руку жены. Шею девочки, он обмотал шелковым шарфом и подвесил к люстре. Смысл был в том, что если мать дёрнет за веревку - ножка от табурета упадёт, а девочку задушит.

Другую веревку он вручил жене во вторую руку. Та вела каким-то образом к измельчителю в раковине кухни, а в сам измельчитель была погружена рука старшего сына, привязанного к столешнице.