СЛЕДСТВИЕ ВЕДЕТ КАЛЕРИЯ ИВАНОВНА
В это время Саша Чайников нажимал кнопку дверного звонка.
— Кто там? — спросила Калерия Ивановна.
— Это я, мама.
Калерия Ивановна открыла дверь.
— Зайчик, — укоризненно произнесла она, — ну где ты пропадаешь? Я вся переволновалась. Уже двенадцать часов ночи.
— Задержался на службе, мама, — сдержанно ответил Саша.
— Я звонила тебе на службу. Дежурный сказал: тебя нет.
— Он просто не знал, что я сижу в кабинете Григория Евграфыча.
Это была правда. Суперопер оставил Чайникову ключ от своего кабинета. И Саша из тюрьмы направился прямо туда. Он сел в рабочее кресло Молодцова, поерзал, устраиваясь поудобнее… Чайников надеялся, что сейчас на него накатит озарение. А как же иначе? Ведь в этом кресле сидел сам Суперопер — размышляя, прикидывая, сопоставляя…
Прошел час… На Сашу ничего не накатило.
Тогда Чайников начал расхаживать по кабинету. Точно так же, как расхаживал здесь знаменитый сыщик. «Ну теперь-то уж точно накатит», — думал Саша.
Но опять ничего не накатило.
«Ах, да, — спохватился Чайников, — Григорий Евграфыч всегда дымит папиросой, когда размышляет над очередным делом».
Чайников нашел в столе открытую пачку «Беломора» и закурил. Ясности в голове от этого не прибавилось.
Саша никогда в жизни не курил, поэтому с непривычки подавился дымом и закашлялся.
В общем, посидев, походив и покурив в кабинете Суперопера, Саша понял только одно. Он, Чайников, — не суперопер.
Саша закрыл кабинет и поплелся домой.
На улице моросил дождик. На душе скребли кошки.
«Кто же заказал киллеру Стволу убрать Пафнутьева?.. — озабоченно думал Чайников, шагая по ночному Питеру. — Что скрывается за кодовым словом «унитаз»?.. И зачем Жуликову понадобилось лезть в квартиры Менькина и Шишкина?» — Саша вздохнул. Кто?.. Что?.. Зачем?.. Прямо головоломка какая-то.
Дома Чайников прошел в свою комнату и лег на диван, закинув руки за голову. Калерия Ивановна тоже вошла в комнату сына.
И стала оживленно рассказывать:
— Эта Машенька просто прелесть. Представляешь, спрашивает у меня: «Почему, когда люди женятся, они фотографируются, а когда разводятся — нет?» — Калерия Ивановна рассмеялась. — Правда, смешно, Зайчик?
— Смешно, — мрачно ответил Саша.
— Я ей шоколадный тортик испекла, — продолжала щебетать Калерия Ивановна. — И тебе, Зайчик, кусочек оставила. Принести?
— Спасибо, мама, не надо.
Калерия Ивановна пристально посмотрела на сына.
— Зайчик, что случилось?
— Ничего не случилось, — все так же мрачно сказал Чайников. — Просто твой сын — никудышный следователь.