***
Не думаю, что писать это письмо хорошая идея. Я предпочел бы поговорить с тобой с глазу на глаз. Док считает по–другому, поэтому я попробую.
Не знаю, как ты, а я часто вспоминаю Луну. Когда находишься там, где по законам природы тебе не место – испытываешь чувства, сравнимые только с рождением. Пишу и вновь перехватывает дыхание. Уверен, ты чувствуешь то же самое, читая эти строки. Ты как–то сказал: «Будучи единственным на Луне, я не чувствую себя одиноким». Именно поэтому провожая очередной экипаж, ты подавал рапорт снова. На Земле среди десяти миллиардов людей, ты боялся остаться один.
Помнишь, как нашли камень? Ты запнулся об него и пропахал шлемом борозду. Лежал и хохотал, помнишь? Загребал руками реголит, будто плыл в песчаном океане. Называл себя лунным кротом. И хохотал.
Мог ли я догадаться тогда о том, что случится? Никто не мог. Хотя в глубине я... А к черту мои мысли. Для этого и пишу. Чтобы ты понял, осознал... Задумался. Я не враг и не хотел до этого доводить. Ей-богу не хотел. Не держи на меня зла, просто пойми. По–другому я не мог...
***
Данилов закончил разговор с Доктором Груничем по радиосвязи. За последнюю неделю он провел десятки бесед – с руководителями полетов, инженерами связи, научными консультантами. Психологическое тестирование, проверка здоровья вдоль и поперек.
Решение руководства единогласно – Данилов остается капитаном экипажа станции Луна–2 еще на два года.
Грунич почти не задавал вопросов. Семь лет назад он впервые утвердил Данилова в экипаж, тогда еще простым бортинженером, и с тех пор они стали друзьями.
Вот были времена... Кажется, прошла целая вечность.
Первый взгляд в космос, первый облет луны и, конечно, высадка на поверхность. Нога, утопающая в реголите. Вокруг серость, над головой прячутся звезды, солнце подсвечивает пологие холмы. Оно правда белое, черт его возьми. И вот, стоя на краю кратера, облаченный в тесный скафандр, наблюдаешь за нависшим над горизонтом голубым шариком, впервые осознавая, как далеко забрался от дома. Воспоминания упрямо тянут обратно. Ты же хочешь остаться здесь – наслаждаться умиротворяющей тишиной космоса.
Данилов услышал голос. Осмотрелся. В каюте никого. Ему не показалось, это снова он. Голос, так похожий на его собственный. Шепчет, иногда кричит, и всегда неразборчиво.
Доктору Груничу Данилов не рассказал. Тот сразу включил бы старую шарманку:
«Эд, нельзя так долго летать... Космическая болезнь – не миф...»
Понравилась история? Поделитесь впечатлением!
Так сообщество узнает, что действительно стоит прочесть.