2. Одиночество
Скупой утренний свет с трудом пробивался сквозь пыльные шторы, не в силах разогнать сырую мглу в углах аудитории. Воздух был неподвижен и холоден. Морриган заняла своё место, ощущая ледяное прикосновение пластикового стула. Вчера ее тело пряталось под кофтой, а сегодня её, как и всех, заставили сдать верхнюю одежду в гардероб. В колледже наладили отопление и теперь не было нужды в верхней одежде. Короткие рукава чёрной футболки обнажали руки, иссиня-бледные от холода и испещрённые татуировками. Ее неподобающий образ дополняло изображение на футболке — ворон, жестоко выклёвывающий глаз у трупа поверженного волка.
Она сама удивилась, успев к началу. Вчерашний вечер растворился в рутине: прачечная, бездумное блуждание по оголённому парку, где ветер гонял ошмётки листьев, и наконец —почти мёртвый сон в машине, припаркованной в тени безлюдного переулка. За несколько недель усталость въелась в её черты, но во взгляде, в отличие от вчерашнего, стояла колкая собранность.
Взгляд Киры прилип к Мор, к ее прорезям в бровях, что имитировали шрам, к ее настоящему шраму на губе, к ее татуировкам. Пальцы девушки потянулись к старой работе на предплечье Морриган — демон с козлиными чертами сжимал в объятиях обнажённую женщину. Мор, уткнувшаяся в библиотечную книгу, не реагировала на прикосновение, будто не замечая его.
— Сколько всего татуировок? — тихо спросила Кира, водя кончиком пальца по контуру.
— Девять, — не отрываясь от текста, ответила Морриган.
— А пирсингов?
— Двенадцать, наверное.
— И все в ушах?
Морриган лишь кивнула, перелистывая страницу. А Кира продолжала говорить. Так Мор узнала, что новой знакомой всего семнадцать. Будучи местной, она легко вписалась в коллектив и теперь щедро разбрасывалась историями о городе и его достопримечательностях.
Местных, впрочем, здесь было мало. Колледж участвовал в международной программе, и большинство студентов, как и Морриган, были приезжими. Некоторые ходили на дополнительные языковые курсы. Морриган в этом не нуждалась: в её доме всегда жили два языка. Мать, Ульяна, была родом из России, отец, Рудольф, — из Германии. Мор и её брат Габриэль часто ездили в Санкт-Петербург, к бабушке с дедушкой. Сейчас Габриэль, вероятно, гостил у них, вдыхая сырой ветер с Невы.