4. Культ
Глава 2 - Вишня.
Мор не спала — будто ночь и мозг сговорились не пускать её в забытье. Часы тянулись, как вязкая смола: ни в час ночи, ни в два, ни после сотой попытки просто закрыть глаза и переждать не пришло облегчения. Мысли крутились, цеплялись друг за друга, не давая ни секунды покоя. В конце концов она сдалась и вышла на улицу.
Холод и дождь не отрезвили, а, напротив, опьянили ещё сильнее. Они обволакивали, как нежная тюль, проникали под кожу, смешивались с хаосом в голове. Жёлтые фонари мерцали вдалеке, манили, как одинокая лампа манит мотылька в глухом лесу. Ей было всё равно, что тело мёрзнет и дрожит — она видела только этот свет.
Он вырывал из ночи лоскуты пространства, искажал их, превращал обычный город в место, где реальность трещала по швам. Фонарь впереди то гас, то вспыхивал вновь — и Морриган замерла, заворожённая. Полчаса она стояла, не шевелясь, дыша в такт его миганию. Глаза болели от резкого света, но она не отворачивалась — боясь прервать этот странный ритуал. Точно такой же фонарь был виден из окна комнаты Монте...
Под этим фонарём её и стошнило — остатки переваренной пиццы выплеснулись на мокрый асфальт. Всё, что копилось внутри — тревога, усталость, отчаяние — вышло разом. И сразу фонарь стал обычным. Просто кусок металла и стекла, испускающий тусклый жёлтый свет.
Ноги сами выбрали путь — тот единственный маршрут, что ещё держался в памяти.
Ранним утром её, полусонную и промокшую, заметил охранник на ступенях колледжа. Старый добродушный дедушка с морщинистым лицом и тёплым взглядом. Он протянул ключи от санузла, лишь спросил коротко:
— Лунатишь?
Морриган кивнула. Возвращаться к машине — значит идти несколько километров по грязному после дождя городу. Она без раздумий прошла внутрь. Умыться. Хоть немного прийти в себя.
К последней паре — анатомии — силы почти оставили её. Даже сидя на первой парте, она не могла разобрать слов преподавателя. Голос доносился, будто сквозь толщу воды: монотонный, тягучий, усыпляющий. Когда она опиралась головой на согнутые в локтях руки и прикрывала глаза, её затягивало в сон — тревожный, вязкий, как болото. Вздрагивая, она просыпалась, выпрямлялась, но через минуту голова снова тяжелела, опускалась... И всё повторялось.
Преподаватель бормотал что‑то про строение мышц, а студенты перешёптывались о Кире — она так и не появилась дома. Голоса то затихали, то вновь возникали, а Морриган снова проваливалась в сон, который тут же забывала.