ГЛАВА 10: ПЕРВАЯ ПРАВДА

Он пришёл на следующую встречу другим. Не тем взрывным, яростным хищником с тренировки, и не тем потерянным парнем из кафе. Он был... собранным. Словно принял какое-то решение.

- Показывай своих волков, - сказал он без предисловий, садясь напротив. - Окончательный вариант.

Тори разложила эскизы. Она объединила две концепции - ярость акулы и стратегию волчьей стаи. Получился стилизованный, геометричный оскал, собранный из силуэтов игроков.

Кирилл изучал его долго и молча.
-Да, - наконец произнёс он. - Это оно.

Простое признание прозвучало как высшая похвала. Тори почувствовала, как внутри у неё что-то теплеет.

- Почему вчера? - неожиданно спросил он, поднимая на неё взгляд. - Почему ты не ушла, когда я начал хамить? Или в кафе? Большинство на твоём месте уже бы сбежали.

Вопрос застал её врасплох. Она отложила карандаш.
-Потому что я вижу, когда человек кричит от боли, а не от злости.

Он усмехнулся, но беззлобно.
-Психоанализ от архитектора?

- Наблюдение, - парировала она. - Ты не первый трудный человек в моей жизни. Мой отец... - она запнулась, не ожидая, что сама пойдёт на откровенность. - Он тоже мастер создавать бури, когда ему больно. Просто чтобы никто не подошёл близко и не увидел, что он на самом деле уязвим.

Кирилл смотрел на неё, и в его глазах что-то менялось. Стены, которые он так тщательно выстраивал, давали ещё одну трещину.

- Мой отец, - тихо начал он, глядя куда-то мимо неё, - видит во мне инвестицию. Успешную, если я вернусь в большой спорт. Безнадёжную, если останусь здесь, в «Акулах». Лиза... - он замялся. - Лиза напоминает мне об этом. О долге. О том, кем я должен быть.

- А кем ты хочешь быть? - мягко спросила Тори.

Он встретился с ней взглядом, и в его серо-голубых глазах она увидела то самое сокровенное, что он так яростно охранял. Неуверенность. Почти детский страх.

- Не знаю, - признался он, и это прозвучало как самое тяжелое признание в его жизни. - Вся моя жизнь была расписана до этого проклятого плеча. А теперь... тишина. И в этой тишине я слышу только их голоса. Отца. Лизы. Тренера. А своего... не слышу.

Они сидели в тишине, и это молчание былоcomfortable, общим. Двое людей, нашедших временное пристанище в шторме своих жизней.

- Может, его не надо слышать? - наконец сказала Тори. - Может, его надо почувствовать? На льду, например.

Он удивлённо поднял брови.
-Что?