БОНУСНАЯ ГЛАВА: НЕУДАЧНИКИ

«Волчья Стая» снова была на вершине. Ребята, которых он когда-то собрал из «отбросов», теперь были слаженной, грозной командой, доминирующей в своей лиге. Но успех, как выяснилось, имел и обратную сторону.

Кирилл наблюдал за тренировкой новой, младшей группы. Он набрал ее полгода назад, и это была... катастрофа. Не кучка талантливых неухватов, как когда-то, а странный набор из робких, нескоординированных мальчишек, которых привели родители «для общего развития». Они не горели хоккеем. Они боялись шайбы, путались в коньках и при первом же намеке на давление — рассыпались.

Самый тихий из них, Семен, мальчик в очках, который казался еще меньше в огромной форме, был худшим. Он пасовал шайбу противнику, забивал в свои ворота и после каждой ошибки замирал на льду, словно мышь, надеясь стать невидимым.

«Егоров, может, хватит мучать детей? От них же толку ноль», — как-то раз бросил ему Федорцов, наблюдая за их мытарствами. Даже его, циника, это зрелище угнетало.

Кирилл молчал. Он смотрел на Семена и видел... себя. Не того себя, что бился до последнего, а того мальчика, которого годами ломали взглядом, словом, молчаливым презрением отца. Мальчика, который замирал и ждал, когда его наконец оставят в покое.

Однажды, после особенно разгромной игры, где Семен умудрился упасть, просто пытаясь увернуться от шайбы, Кирилл задержал его в раздевалке. Все уже разошлись.

«Почему ты здесь, Сема?» — спросил Кирилл, садясь на скамейку напротив. — «Тебя родители заставляют?»

Мальчик, не поднимая глаз, покачал головой.
«Нет...Я... я сам хотел».

«Зачем?» — вопрос прозвучал резко, но без злости. По-отцовски.

Семен замолчал, нервно теребя шнурок на коньке. Потом тихо, почти шепотом, выдохнул:
«Мой папа...он все смотрит хоккей по телевизору. Он всегда кричит, когда его команда проигрывает. Говорит, что они... неудачники. Я подумал... если я научусь... может, он начнет смотреть на меня? А не на телевизор».

Слова повисли в воздухе, тяжелые и знакомые. Кирилл закрыл глаза. Перед ним стоял не просто неумелый ребенок. Перед ним стоял он сам, шестилетний, жаждущий одного-единственного слова одобрения от самого важного человека в жизни.

На следующей тренировке Кирилл сделал нечто шокирующее. Он отослал основную группу отрабатывать броки на половине поля, а сам вышел на лед с «неудачниками». Но не для отработки приемов.

«Ребята, — сказал он, снимая перчатки. — Забудьте сегодня про шайбу».

Они смотрели на него с недоумением.

«Сегодня мы будем... падать».

В раздевалке воцарилась тишина.