Фольклор, квашня и чай с малиной

Проснувшись после тёмного бессмысленного кошмара, Артём сел, свесив ноги с кровати, и тут же схватился за поясницу.

«Вот уж старость не радость, ― посетовал студент третьекурсник, массируя спину где-то в районе почки. ― Что ж, природой нам заложено дожить до двадцати пяти, размножиться и умереть, ― продолжал нудеть он, ― а мы со своей цивилизацией ещё пятьдесят лет медленно разлагаемся. Дефектный организм!»

Кряхтя и вздыхая, как старый дед, Артём поднялся с кровати и поплёлся на кухню, шаркая по полу так, чтобы соседям снизу тоже жизнь мёдом не казалась.

― Ма-а-ам, ― заискивающе протянул он, ― где там твой почечный чай?

Мать резала овощи. Услышав жалобы сына, она всплеснула руками так эмоционально, что нож полетел в одну сторону, а кружки огурцов и дольки помидоров в другую.

― А что случилось?! ― мать сразу перешла на пилящие интонации.

― Не то почки стреляют, не то печень отваливается, ― вздохнул Артём.

― Тьфу! ― мать схватилась за нож и принялась нарезать овощи с особой яростью. ― Сидишь за компьютером, скрючился, как креветка, вот тебе и «почки стреляют»! Не поможет тебе чай! Зарядку делать надо! Сходи, хоть, на улицу проветрись! ― под свою любимую пластинку мать перешла к кабачкам и принялась крошить их в труху. ― Надо ж было кубиками! ― с досады она хлопнула ладонью по столу. ― Смотри, что из-за тебя, оболтуса, наделала!

Словесные оплеухи матери подействовали лучше любых лекарств.

― Ладно, ма, я поехал, ― Артём попятился из кухни.

― Куда? ― тут же напряглась мать, будто секунду назад не хотела выпроводить сына.

― В Ващёвку.

― Какую ещё Ващёвку?

― Ну, летняя практика же начинается, фольклор собирать надо.

― А в Москве фольклор собирать нельзя?! ― возмутилась мать. ― Я тебе сама такой фольклор расскажу! Про отца твоего, молодца, который за хлебом ушёл! Про свекровку-змеюку! Про тебя ― дитятку ненаглядную! Как растила! Как последнюю копейку на твои кружки несла! Как пороги обивала. И всё бестолку! Еле на бюджет поступил! Сидит за компьютером весь день! А теперь меня на старости лет бросает!

За двадцать с хвостиком лет Артём так и не научился понимать маму. Под её крики и причитания он вернулся в комнату, побросал самое необходимое в рюкзак и пошёл в прихожую. Практика вообще-то начиналась через неделю, но последние дни в доме стало совсем не выносимо.

― А бутербродики? ― мать, легкая на помине, нарисовалась в проходе.

― Обойдусь, ― буркнул Артём, обувая кроссовки.