Завороженные

Казалось, что он в самом деле стал Малефисентой.

В нем сплелись жестокость и неистовое желание мести. Он был бомбой, готовой вот-вот взорваться.

Хотя, возможно, он не так изменился, как могло показаться со стороны. Эл был все таким же самоуверенным, высокомерным и немного ленивым. Разве не похоже на Малифисенту — хозяйку всея зла, считающую себя непобедимой? Эл был самим спокойствием, пока его не вывести из себя. Вчера же слетели все маски. Эл выплеснул гнев, разум заполнило упоительное чувство власти. Терновая ограда, которую он долго и упорно воздвигал, дала брешь, выпуская наружу потаенное зло. Барьер рухнул, стоило Элу лишиться его свободы. Лайт прорубил его колючую защиту, ворвался в святилище Малефисенты. В отместку Эл, ослепленный яростью, начал мстить.

Во сне Лайт чувствовал, как все его тело сжато в колючих тисках.

Терновые ветви царапают кожу острыми шипами, будто желая сполна отомстить за того, кого им было велено защищать.

Будто в подтверждение этому перед ним материализовалась фигура Эла. Он лежал на спине. Обнаженный, с белоснежно-белой кожей, на которой виднелись свежие глубокие царапины от шипов, на которых поблескивали алые капли крови.

Он смотрел на Лайта снизу вверх своими блестящими черными глазами. Слегка наивно, покорно. Словно не в этих глазах некогда бушевал огонь.

Даже в полудреме Лайт смотрел на хрупкое и дрожащее тело с недоверием. Боль, которая отзовется в мышцах, стоит ему проснуться, сполна напомнит ему о том, что этот человек с ним сделал. Но видя его сейчас таким испуганным и робким, Лайт не мог не отметить, что он выглядит весьма… соблазнительно.

Кто он сейчас? Белоснежка? Черные, как смоль, волосы, белая, как снег, кожа, и алая кровь…

Трудно было признать, но Лайт был очарован. Он вдруг почувствовал, что все это так естественно и нормально, и вовсе не дико, как казалось в начале.

Склонившись над Элом, он посмотрел на его спокойное лицо, будто тот тоже принял все как должное. И поцелуй с привкусом меди, и горячее дыхание. Эл закрыл глаза, скрывая зловещие черные зеркала, в которые Лайт так боялся заглянуть. Он не открыл глаз даже тогда, когда Лайт резко вошел в него. Ни один мускул не дрогнул на бледном лице. Только во сне все казалось таким простым.
Только во сне Эл мог так покорно принять ситуацию, не начать вырываться и сыпать проклятиями. Во сне не чувствуешь боли, только…

…желание.