И во веки веков

«Я никогда не чувствовал себя таким одиноким,
Будто бы я пил из чаши, которая отсчитывала время, данное мне.
В этой чаше капля яда.
Выпить ее значит последовать по пути левой руки»*.

Nightwish — «Bless the Child».

*Левая рука считается символом сатанизма.

***

«Эл мертв».

Ягами Лайт с наслаждением повторял эти два слова у себя в голове. Два слова. Семь букв. По одной на каждый смертный грех. Лайт склонил голову набок, проведя кончиками пальцев по гладкой, молочно-белой спине, осторожно, чтобы не разбудить. Эл редко спал, но в последнее время стал делать это чаще. Лайт заметил, что с возвращением его воспоминаний силы словно медленно покидали детектива, переходя к Лайту. Эл стал вялым, апатичным, безразличным.

Лайт как никогда чувствовал свою мощь, свою власть над этим человеком. Как забавно все поменялось местами. Эл мирно спит, а Лайт наблюдает за ним.

«Какой же ты безмозглый. Хотя нет, если бы ты был безмозглым, как, например, Мацуда, я не стал бы тебя убивать».

Лайт провел пальцем по веренице неровных позвонков, разглядывая красивую спину. Эл был сильнее, чем мог показаться. Хоть он и выглядит как слабый подросток, он очень гибкий и ловкий. Лайт заметил острые лопатки и заметно выпирающие ребра. Он был таким соблазнительно хрупким. Хоть Лайт и не считал себя сильным, но он чувствовал, что может с легкостью переломать каждую кость в этом теле. Сжать в руках грудную клетку и слушать, как хрустят ребра.

Эл спал, совершенно ничего не подозревая. Лайт усмехнулся, наклонился ниже и тихо прошептал:

— Я Кира.

Эл не пошевелился. Можно подумать, что Эл только притворялся, но Лайт знал, что он никогда не стал бы так делать. Эл чувствовал стыд только за то, что вообще нуждается в сне.

Лайт знал, что это опасно так безрассудно рисковать, но все в нем буквально кричало о собственном превосходстве. Он хотел, чтобы Эл услышал то, что он сказал, хотя бы на уровне подсознания.

Камер в комнате не было по собственной инициативе Эла.

Идиот.

«Никто не увидит, как я убью тебя ».

***

Лайт не знал, что он чувствовал в тот момент, когда Эл расстегивал их наручники. Облегчение или легкое разочарование?

Он даже не посмотрел на Эла, потирая запястье. Мацуда радостно что-то трещал рядом и даже дал ему пять, радуясь, что Лайт больше вне подозрений. Он протянул было ладонь и к Элу, но тот демонстративно отвернулся, крутанувшись в кресле. Улыбка Мацуды медленно погасла.

Наручник Эла все еще был на его запястье.