«Надкуси»

Эл наказал его.

Так ловко, так хитро и так коварно, что Лайт сначала и не заметил, но когда догадался, он был просто в ярости.

Что он сделал?

Во-первых, Лайт был очень озадачен, сидя в рабочей комнате среди равномерного стука клавиш на клавиатуре и жужжании принтеров и ксероксов. Эл рядом привычно раздавал приказы налево и направо, время от времени бросая в рот куски рафинада. Лайт молча смотрел в экран компьютера, который за это время успел перейти в режим ожидания. Мысли постоянно разбегались и он не мог прийти в себя. Так что же Эл сделал?

Эл не хотел меняться ролями по очереди. Он захотел снова вернуться к двадцати одному, чтобы снова прятать тузы в рукав и жульничать, вырывая победу ночь за ночью в нечестной игре. Конечно, он покорно молчал три ночи подряд, которые были выдвинуты в качестве наказания за мухлеж, и когда Лайт решил, что ему сойдет это с рук на четвертую ночь, его постигло разочарование. Эл даже отказался от взятки в виде эклеров.

Так трагично.

Эл не любил, когда Лайт сверху. Безусловно, иногда он получал от этого удовольствие, но не готов был уступать насовсем. Ему нравилось чувство власти, нравилось вколачиваться в податливое тело своего подозреваемого, нравился этот контроль над другим человеком.

Нравилось, что L возвышается над Кирой, а не наоборот.

В конце концов, если он позволит Кире брать над собой верх даже в сексе, то какой из него детектив? Вот что было в голове эксцентричного детектива.

А еще Лайт временами был слишком груб. Не то чтобы Эл любил, когда с ним нежничают, но темно-фиолетовые синяки слишком ярко проступают на бледной коже и очень долго исчезают. Меняться ролями, как предлагал Лайт, было слишком обыденно и скучно, а он любил чувство соперничества. Да и к тому же, Эл не хотел уступать.

Были, конечно, и другие способы получить желаемое.

Один из таких способов Лайт и раскусил. Сначала все казалось таким обыденным и повседневным, что Лайт ничего не замечал. Оно как яд медленно растекалось по телу, просачиваясь в голову и заставляя разум затуманиваться. Лайт чувствовал, как его лицо под кожей покалывают невидимые иголки, но не знал, что это такое. Но сейчас, когда он сидел за своим компьютеров в девять тридцать вечера, едва оставаясь в сознании и силясь не закрыть глаза и не рухнуть головой на столешницу, осознание поразило его подобно выпущенной стреле.

Эл намеренно — и очень последовательно — лишал его сна.

Ублюдок.