Имбирный пряник
Был понедельник, но Лайт пропустил университетские лекции.
Он вынужден был продолжить обучение в своем старом университете, и не важно, что два года прошло с тех пор, как он бросил учебу из-за расследования дела Киры, или девяносто восемь лет. Он был настолько потрясен произошедшим, что не мог набраться сил и отправиться в штаб-квартиру следственного отдела, где он занимал место «L».
Вместо этого, он провел утро и вторую половину дня собирая с пола осколки и прибирая беспорядок на кухонном столе, педантично оттирая каждое пятнышко разлитого кофе. Блики от осколков, которые Лайт оставил на столе в газетном свертке, отражали вечернее солнце, и теплые блики бегали по стенам, создавая уютную атмосферу. Но даже этого было недостаточно для того, чтобы успокоить парня, прибывающего в смятении.
Беспокоящийся отец позвонил ему по телефону, но Лайт солгал, что приболел. Тогда отец предложил отправить к нему Мацуду, чтобы тот занес лекарства и что-нибудь съедобное, но Лайт тут же отказался, избавив Мацуду от очередной роли мальчика на побегушках.
Пока Лайт говорил с отцом по телефону, Эл неподвижно стоял в темном коридоре, словно напоминание того, почему Мацуде и другим членам следственной группы не место в его квартире.
Лайт не стал ужинать. Аппетита совсем не было. Он сидел за столом перед кофейником, наливая чашку за чашкой и старательно склеивая зеркальные осколки. Это было так же скучно, как собирать мозаику, но Лайту нужно было на чем-то сосредоточиться, чтобы не поддаться отчаянью. Вопросы бесчисленным роем копошились в голове, как падальщики, летящие на запах смерти… Почему Эл здесь? Как он вернулся из мертвых? Как сам Лайт вернулся из мертвых? Что за временная петля? Где Миса?..
Лайт зашипел и отдернул руку, порезавшись осколком. Перед глазами тут же встала картина, где рана Эла затягивается в считанные секунды. Парню стало не по себе.
Он знал, что Эл наблюдает за ним из коридора. Знал, что угольно-черные неживые глаза следят за каждым его движением. Он не двинулся с места, продолжая стоять за порогом, словно вампир, который не может переступить черту без приглашения. Но если бы это было так, Лайт никогда не пригласил бы его в свою квартиру.
И в эту жизнь.