Глава 28

Телеграм Дневник Ароманки

— Пить будешь? — голос Деметрия вытащил Эстелу из её наблюдений.

— Да.

Они разомкнули руки и направились к столу. Деметрий подал ей бокал с кровью, и она, едва кивнув, приняла его.

Краем глаза Эстела вновь взглянула на танцпол. Аро всё ещё удерживал Хайди в сошедшем на нет танце: их движения замедлились, они, скорее, общались. Хайди что-то оживлённо рассказывала, смеясь, Аро склонялся к ней, отвечая вполголоса, время от времени касаясь её локтя.

Эстела сделала глоток.

— Для новообращённой слишком спокойно реагируешь на кровь, — раздался рядом низкий голос.

— Она под их «волшебным зельем», — усмехнулся Деметрий.

Она повернула голову.

Рядом с Деметрием стоял тот самый громадный вампир, которого она заметила ещё во время танца. Широкие плечи, тяжёлый взгляд и спокойная уверенность, с которой он держался, сразу выдавали в нём силовика Вольтури. Под безупречно сидящим пиджаком угадывалось телосложение вампира, привыкшего решать всё силой.

— Вообще-то я ещё вчера успела поесть, — спокойно заметила Эстела. — Но и вы сегодня держитесь очень культурно.

Деметрий усмехнулся, дивясь её дерзости, а незнакомец приподнял бровь.

— Справедливо. Феликс, — мягко прозвучал его баритон. — Впрочем, тебе представляться уже ни к чему — мы уже тебя знаем.

— А меня не было в тот день, — раздался мелодичный голос. — Так значит, это ты — та самая, чья кровь сумела сокрушить Алека?

Эстела перевела взгляд на возникшую рядом девушку и чуть не ахнула от её красоты. Накануне она не могла её разглядеть — та кружилась с Феликсом. Теперь же, вблизи, каштановые волны её волос мягко спадали на оливковую кожу плеч, а завораживающие черты лица напоминали изображения женщин с античных фресок.

— Да, это я, — спокойно ответила Эстела, хотя ей уже начинало досаждать внимание к теме, которая давно успела ей надоесть.

Неожиданно на губах незнакомки появилась улыбка.

— Какая жалость, что меня тогда не было рядом. Я многое бы отдала, чтобы увидеть лица вампиров в тот миг. Иногда бессмертным полезно вспоминать, что вечность обманчива и может внезапно оборваться.

Было забавно слышать, как кто-то из Вольтури впервые говорил о том случае не как о проблеме.

— А вы кто?

— Корин. В честь моего древнего Коринфа, — ответила та, и Эстела окончательно убедилась в происхождении её необычной красоты. — У тебя тоже красивое имя, — заметила Корин, крутя бокал в пальцах. — Помню, один знакомый скульптор из Микен называл так свою музу.