Глава 10

Усталость ломила тело так, что Эстела хотела прилечь и забыться сном. Но вид той, кого она считала мёртвой все прошедшие года, заставлял твёрдо стоять на ногах: важно было чувствовать, что это та самая реальность. Ей до сих пор не верилось, что перед ней действительно она — таинственная Ивонна, доселе существовавшая лишь во снах и улетучившихся воспоминаниях.— Эстела, — прошептала она. Услышать собственное имя с её уст было подобно журчанию реки, проносившейся холодным и чистым потоком.Ивонна обхватила её ладони. Прикосновение оказалось леденящим, как, впрочем, и от любого бессмертного.— Ты так ослабла.Всего три слова, и даже не банальное «я люблю тебя». И всё? Это всё, что она заметила? За столько времени она смогла выдавить из себя лишь это?Произнесённые слова моментально отрезвили Эстелу — лёгкое помутнение рассудка от расплывшегося прошлого рассеялось. На его смену пришло напряжение. Разгадать, какие эмоции сейчас испытывала Ивонна, было трудно: не разочарование, не удивление, а... Лишь сухая констатация факта? — А разве виновата я? — риторический вопрос вырвался с уст Эстелы прежде, чем она успела подумать.Реакция Ивонны оказалась взаимной. Глаза остекленели. Уста застыли в немом смятении и через некоторое мгновение зашевелились.— Всё не так просто, как ты думаешь. Я здесь, чтобы помочь... — собрав своё самообладание, произнесла она, но прозвучало это неубедительно из-за перебившего её голоса диктора. Аэропорт был не лучшим местом для обсуждения прошлого. Но оно прекрасно подходило, чтобы развернуться и навсегда уйти. Заданный Эстелой тон диалога говорил о том, что её прибытие — далеко не победа. Это то, чего Ивонна боялась, то, о чём предупреждал её Аро.— Ты уже помогла мне, — сокрушенным тоном промолвила она, постепенно приходя к осознанию, что стоявшая перед ней женщина была причиной годами длившихся её физических страданий. — Я только не понимаю, зачем ты это сделала со мной.Эстела почувствовала себя так, будто её обделили и не оставили выбора. И как она решилась на встречу с той, кто вынудила отдать многие годы на реабилитацию, поставить крест на жизнь и потерять всё для того, чтобы по итогу она жила по чужому сценарию?— Мне жаль, — поникши ответила она. — Правда.По огорчившемуся выражению лица Ивонны ей стало понятно, что та осознала ошибочность своих действий. Перед ней уже стояла не маленькая девочка, коей она была в её воспоминаниях — румяной, неостановимой, любопытной. От прежней Эстелы ничего не осталось: вместо румян — бледный и нездоровый вид, совершенно застывшая и находившаяся в пучине негативных чувств, она уже походила на покойницу. И всё это являлось прямыми последствиями загадочного заболевания, запущенного Ивонной.Просочившееся негодование накрывало Эстелу чёрной волной.— Жаль? Жаль, что я перестала жить как нормальный человек? Жаль, что я превратилась в уродину?— Я бы не стала вредить тебе, не проверив все риски. Поверь мне, это всё стоит того, если ты согла...— Вот именно. Ты забыла спросить, была ли я согласна пойти на это. Ты всё решила за меня, — Эстела задыхалась от возмущения. Не такой ей представлялась их первая встреча. Грубость и агрессия для неё были неприемлемы в коммуникации. Но сейчас она уже не могла опомниться, как разговор зашёл именно в такое русло.К удивлению, Ивонна продолжала сохранять спокойствие, хоть уверенность и воодушевлённость угасли. Это было заслуженно. Да, она наслышана, как нелегко пришлось её матери, но это не давало ей права так поступать с ней — отнимать право на нормальную жизнь. На всё про всё у Ивонны был только один вопрос:— Если бы ты знала, что произойдёт в будущем, ты бы стала что-то менять? — теперь ясный взгляд Ивонны стал устремлён на неё.Ей не был понятен смысл вопроса, когда разговор был совсем не об этом, но ответ на него последовал довольно быстро:— Не знаю, можем ли мы менять будущее, но я убеждена, что у каждого из нас есть, по крайней мере, выбор.Ивонна слегка улыбнулась, а затем снова взяла ладонь Эстелы. Теплота её рук прошибла приятным ознобом — она уже забыла, что у людей не такая холодная кожа. Пожалуй, за то, чтобы ощутить это вновь, она отдала бы всё на свете.— Ты правильно сказала. Решения влияют на будущее. И я выбрала тебя.— Что ты имеешь в виду?Она слегка нахмурила брови и молча присела на скамью неподалёку. Ивонне было понятно, что, не рассказав всей истории, не стоило надеяться выйти отсюда.Эстела неторопливо подошла к ней поближе, мысленно удовлетворившись хотя бы тем, что узнает всю правду, но не стала садиться рядом. Ей показалось, что из-за отёкших от долгого нахождения в сидячем положении ног нужно было постоять.— Как только я вышла из тюрьмы, у меня был огромный соблазн тебя забрать. Материнский инстинкт, который сводил меня с ума. Но ты была слишком юна, чтобы мы встретились. Мне пришлось отдалиться от Европы и уехать как можно дальше, в США. Там я встретилась с Калленами, — произнеся их фамилию, она не сдержала лёгкой улыбки.— Что было дальше? — беспристрастно спросила та, хотя любопытство к встрече с этим кланом заставляло её расспросить обо всём.Ивонна устремила взгляд наверх, вспоминая давнишние события. Эстела заметила, как зрачки коралло-жёлтого оттенка переливались на свету. Она выглядела ухоженно и привлекательно. Застывшая во времени, как пятнадцать лет назад. Три года Эстеле было отроду, когда Ивонна бесследно пропала. Она будто снизошла с одного из снимков — совершенно не изменилась внешне, разве что одежда и волосы соответствовали современным реалиям. В отличие от неё, Эстела — изнурённая, замученная процедурами, вид у неё был ужасен и уж точно не привлекателен. Новая волна негодования вцепилась в её разум, как пиявка, которую она моментально в себе подавила.— Элис предрекла мне твою смерть, — взгляд Ивонны стал тусклым, — от рук Вольтури.Её прошибло ознобом до костей.Теперь стало ясно, зачем Ивонна спросила о будущем. Вкупе с тем, что с ней успело произойти, худшее, что могло бы её ожидать — настоящая смерть.— Единственным выходом была задержка их внимания. Я была в поиске и уже работала в лаборатории Фейта. У меня был доступ к их биологическим открытиям, разрабатываемым против Вольтури. Я забрала образец инъекции, с которым уже неоднократно проводились опыты, и полетела к тебе...— И ты ввела в меня это? Значит, ты действительно в ту ночь была у меня. Это был не сон...Воспоминания моментально всплыли в голове. Раньше для неё они были такими неосязаемыми, как быстро забываемые сны перед пробуждением, а теперь приобрели новые краски и складывались в их общую историю.— Да.Она заметила, как Ивонна резко смолкла. Ей было страшно. Страшно сказать что-то лишнее, что могло бы её оттолкнуть. Ведь она понимала, что натворила достаточно, чтобы заставить дочь отнестись к происходящему не так, как хотелось бы. То, что она пошла на диалог и задавала вопросы, не могло не обнадёживать.Заставив себя взглянуть на неё, Ивонна быстро прогнала эту мысль: глаза Эстелы блестели от слёз, стали разрывать изнутри прежде всего её саму.— Почему ты не могла мне там же рассказать обо всём? Почему ты заставила меня страдать эти несколько лет? Эти бессмысленные походы в больницы, отказ от школы, от всех, кто меня окружал... это всё было бессмысленным...Та не удержалась и рухнула рядом с ней на скамью. Голова её зарылась в ткань кофты, которую та держала всё это время в руках. Как впервые увидев вампиров в Палаццо, она сгорбилась, дабы не видеть окружающих, Ивонну, пытаясь собраться мыслями, но тщетно. Это испытание было тяжелее — слёзы лились бесконечным потоком, а сама она, как ей казалось, выла. Сквозь плотную материю Эстела выгоняла из себя всё, что происходило с ней последние годы: напрасное отчаяние, страдания, бессмысленные надежды. Всё, что она сейчас имела, — это необходимость поменять все ориентиры ради того, чтобы жить дальше. Но для чего и для кого?Она почувствовала на себе тяжесть туловища, которое накрыло её. Гладившие руки Ивонны успокаивали и вместе с тем гасили жар её затылка. Впервые холод бессмертного не вызвал такого отторжения у Эстелы как прежде. Мягкий голос прозвучал над её ухом:— Милая, это была бы точка невозврата. Ошибка, которую мне не простили бы ни Вольтури, ни тем более Фейты. Я балансировала между тем, чтобы повлиять на наше будущее, и не разозлить обе стороны. Тебе было бы тяжело жить с такой правдой, когда не знаешь, что может случиться завтра. Я добивалась, чтобы мой ребёнок остался жив любой ценой.Несмотря на кроткий говор, Эстела услышала, как последнюю фразу она произнесла с нажимом в голосе. Абреакция прошла, но на смену ей появилась пульсация в висках, что сбивало с толку. Больше всего ей хотелось поесть и потом заснуть. И не проснуться.Слишком много произошло за эти сутки. Одно было ясно. Ивонна действительно спасла её, пусть и таким способом. Яд в любом случае не убил бы её, а ставшая отравленной кровь привлекла внимание Вольтури — ей оставили жизнь.А то, что её жизнь пошла под откос после объявления диагноза, — частично и её вина. Никто ведь не заставлял отказываться от всего, что у неё было, Эстела сама предпочла сдаться с самого начала. Да, пришлось напрасно ходить к врачу, проходить через эти ужасающие процедуры, лишиться внешней привлекательности, но именно яд был тем самым защищающим фактором от настоящей смерти.— Даже после всего того, что ты для меня сделала, мне не хочется проходить через предстоящее, — призналась Эстела, приходя в себя. Она всё ещё находилась в полулежащем положении. И почему-то в этой обстановке ей было легче сказать правду Ивонне. Не нужно было глядеть с болью в глазах, признаваться в том, в чём Эстела никогда никому не признавалась, даже себе.Рука, гладившая спину, остановилась. Ивонна молчала. Теперь эта прохлада не приносила такого спокойствия, а вызывала мурашки по телу. Она понимала, что позволила себе сказать лишнего, но ей было важно дать знать обо всём, что думала.