Эйлогон

Музыка – одно из самых совершенных вещей, созданных человеком. Воистину, в этих чарующих переливах трепещущего звука сокрыта тайна души и именно в ней кроется квинтэссенция всех конфликтов мироздания. Столкновение скорости и плавности, громкости и тишины. Подобно людям в гениальной симфонии разные инструменты играют вместе, дополняют друг друга, замещают чужие недостатки и позволяют раскрыться красоте звучания. Без музыки невозможно представить себе мир, людей и даже саму жизнь.

Нужно всего лишь слушать, чтобы оказаться в совершенно другом месте. Сейчас это происходит со мной. Я сижу за этим старым, потрескавшимся столом, который скрипит каждый раз, когда на него облокачиваешься. Черная, еле освещенная комната, пахнущая сыростью и мхом, где нет ни одного окна. Дешевое вино, которое уже не может поразить меня своим вкусом.

Но вот очередная, новая мелодия от моего музыканта. Смычок касается струны и рождается истинная магия, ощутимая мощь, которая стремительно меняет все вокруг. Каждый переход, каждое самое волнение, западает в мое сердце. И вот уже стол не кажется таким убогим и старым; он пытается поведать свою историю, поведать также через музыку, не столь совершенную, не столь искусную, но можно ли его в этом винить? Голые, черные стены, уже не кажутся пустыми. В них есть своя загадка, они хранят память о тех, кто их возводил, кто вкладывал пот и кровь, и это тоже музыка, только она едва слышится на общем фоне, но даже она становится частью симфонии.

Танец – тоже музыка. Музыка тела, ритм, сочетающий быстрые и медленные движения, плавные и резкие. Танец может многое сказать о человеке, открыть, быть может, самые сокровенные мысли, но только если сам человек готов раскрыться.

Она была не готова.

- Девочка моя, ты не слушаешь музыку, ты не погружена в нее, - она остановилась, посмотрела на меня, словно я сказал нечто непристойное. – Афад, остановись, прекрати играть. – Я вышел из-за стола, подошел к ней.

Аспидно-черные волосы, невероятно прямые и блестящие, опускаются до плеч. Точеная фигура, подтянутая, маленькая грудь, бледная, словно молоко кожа и этот боязливый, застенчивый взгляд.

- Сколько у тебя было мужчин, мальчиков? Любовников?

- Двое, сэр, - тонкие розовые губы, в тон ее сосков, почти не раскрывались во время разговора.