Алекс
- Ваша жрица... Она человек? – спросил, только лишь потому, что надоело молчать. С самого утра Вильма не отличалась разговорчивостью, и все ее фразы сводились к простым указаниям вроде: принеси, подержи, идем туда. Раздражал и факт моей невиновности; в сущности, что я мог ответить ей? Солгать, что у них есть шансы против ранеров с Границы? Вселить ложную надежду или не скрывать правду. Я выбрал второе, хотя мой выбор редко оказывается удачным.
- Най, винвил. Человек, даже сайм, не может жить сотни лет. Наша жрица – полубожество, которое защищает, оберегает и следит за этим лесом. Ей подвластно многое. Даже имирид должен уважительно относиться к ее силе. Ведь если не она, то твой друг, скорее всего бы умер, причем в страшной агонии. Так-то.
Я посмотрел на лицо Гелегила. Утром он на минуту пришел в сознание. Лицо его приняло уже светло-розовый, живой цвет, глаза пусть и слабо, но фокусировались, а рана начинала понемногу заживать, так говорила Вильма. Позавтракав плодами «хлебного дерева», мы положили принца на оленя, закрепили его веревками, ремнями и всем что было, на спине животного. Олень вытерпел все это с завидным спокойствием, а после по просьбе хозяйки шел невероятно медленно и аккуратно, обходя каждый камень или яму.
- Я ее уважаю, и благодарю за оказанную помощь. И все же, мне интересно, зачем она помогла нам? Вы ведь не сильно любите чужаков.
Вильма, до этого шедшая рядом с оленем, остановилась и обернулась.
- Да что ты говоришь, винвил! Мы чужаков не любим, конечно, кто сказал тебе подобную глупость? Южане? Ну быть может они и не терпят у себя чужаков, но все остальные тилью и саймы тем более, ничего против не имеют, - она подошла ближе, и ткнула пальцем мне в грудь. – Между нелюбовью и страхом есть большая разница винвил, и ты осел, если этого не понимаешь. Имиридов боятся, причем почти все, кто обитает в лесу и на полях Примерии. Мы не против вас, и в Ул - Айнах ты найдешь имиридов, которых мы приютили, и не только имиридов. – Она злилась, но почему-то хотелось улыбаться, видя, как забавно ее лоб покрывается морщинками, а она продолжает злобно тыкать пальцем, но я все же сделал вид, что полностью осознаю свою ошибку.
- Хорошо, прости меня, Вильма, этого больше не повторится, - пытался сдержать улыбку, но все же не получилось. Она восприняла это как жест искренности, и довольная развернулась и пошла дальше.