Мероприятие лицемеров.
Пятница, 10:00
Наконец-то я добрался до дома после трехчасовой поездки без остановок. Солнце постепенно поднималось всё выше, будто испытывая меня, но у меня уже не было сил на это. Руки затекали от слишком сильного сжатия руля, ноги ныли от постоянного переноса веса, а голова словно наполнилась помехами. Эта поездка была именно тем, что требовалось: только я и байк. Ветер в лицо и шум двигателя заглушили весь остальной мир. На некоторое время всё стало ясным. На время я перестал задыхаться и смог наконец нормально дышать.
Каждый пройденный километр ощущался как освобождение от всей этой ерунды. Дорога не задавала вопросов. Ей было всё равно, куда я направляюсь и от чего убегаю, она просто отпускала меня, и на три часа этого было достаточно.
Но теперь усталость начала брать верх над адреналином. Мои костяшки ужасно болели под бинтами, кожа была горячей и натянутой, потрескавшейся и в синяках. Плечи горели, спина болела, а в голове царил туман. Десять утра, а я ни разу не сомкнул глаз. Моё тело начало напоминать мне, насколько сильно я его перенапряг.
Я заехал на подъездную дорожку, аккуратно закатывая мотоцикл в гараж, будто это была тайна, которую нужно беречь. Он был слишком хорош для этого места. Я не собирался оставлять его на виду, чтобы кто-то его трогал. Никто не должен касаться того, что принадлежит мне. Никто не должен отнимать его у меня.
Я вышел из гаража и невольно посмотрел через улицу. Дом Полины был тих, подъездная дорожка пуста. Вероятно, она была в школе, сидела прямо за партой, аккуратно разложив книги, и была готова отвечать на каждый вопрос своим мягким, вежливым голосом. Она не вписывалась в мой мир. Я даже не понимал её мира и не был уверен, что хочу его понять.
Я распахнул входную дверь, уже готовясь к тишине, которая, как я думал, ждала меня внутри.
Но я застыл. Он был там.
Мой отец стоял в коридоре, скрестив руки, с хмурым выражением лица, словно долго его репетировал. Как только наши взгляды встретились, напряжение резко возросло. Я почувствовал, как оно сжало мою спину, холодное и мгновенное. Воздух изменился, кислород стал гуще. Всё во мне приготовилось к следующему удару, будь то словами или чем-то более серьёзным.
Откуда, чёрт возьми, он взялся? Он уже должен был быть на работе.
–Где ты, чёрт подери, был?— рявкнул он, слова резанули воздух, как лезвие.
Я даже не вздрогнул. Я бы не доставил ему такого удовольствия.