Стокгольмский синдром
— Постой, — он успел схватить её за длинные пальцы, но она тут же одернула руку, как от раскалённого солнцем руля её седана, который она так часто оставляла на солнце и забывала прикрыть приборную панель. В голову снова ворвалось непрошеное воспоминание...
Полгода назад.
Девушка быстро поднималась по лестнице, спеша найти конец длинного коридора и его кабинет. Он вернулся. Она слышала. Они не виделись три дня, и сейчас он вернулся даже не взглянув на нее. Ей необходимо было знать причину такого поведения. Конечно, он не был обязан объяснять что-либо, но, учитывая их положение, ей хотелось понять его действия.
— Марк! — впопыхах влетела она в кабинет. За столом в кресле сидел темноволосый парень, его волосы торчали в разные стороны, верхние пуговицы когда-то белой рубашки были расстегнуты, а сам он словно застывший. На её появление он не отреагировал. Лишь спустя секунду он встал, подошёл к небольшому серванту в углу, достал начатую бутылку рома, вернулся и сделал большой глоток прямо из неё. Ана сглотнула. Она наблюдала за каждым его движением, надеясь услышать ответ, но минуты растекались, словно на холсте Дали.
— Ты не хочешь мне ничего сказать? Ты оставил меня одну на три дня и...
— Ты можешь уходить, — сухо перебил он, не глядя на неё.
— Что? — переспросила Ана.
— Я сказал, что можешь ехать домой. Твоя машина ждёт у дома.
— Но...
— Нет никаких «но», уезжай, — он вертел в руках пустой стакан, размышляя, начать пить из него или продолжить из бутылки.
— Ты хочешь, чтобы я уехала? — она сама не была готова дать ответ, но требовала ясности. Он долго молчал. В молчании ответа не было.
— Хочу, — сказал он, делая ещё один глоток. Он сморщился — то ли от рома, то ли от слов.
И она уехала. Спокойно развернулась, вышла из комнаты, из его дома, а затем и из его жизни на полгода.
— Будь ты прок... Ай! — завопила девушка, схватившись за раскалённый руль машины, в которой не сидела уже четыре месяца. Слёзы текли по щекам, рука горела, а сердце было пустым. Она выжала педаль газа, и машина унесла её прочь от особняка, где прошли самые необычные четыре месяца её жизни. До отеля она добиралась больше часа — домой нельзя было, но время пролетело незаметно. Как и следующие полгода её жизни.
Наши дни.