Заковия

Поздний вечер опустился над Нью-Йорком, и за панорамными окнами Башни Мстителей город сиял россыпью холодных огней, словно усыпанное алмазами черное бархатное полотно. Внутри же царила напряженная, почти звенящая тишина, нарушаемая лишь монотонным гудением серверов и приглушенными голосами. Воздух в лаборатории был спертым, пах озоном от работающей техники и сладковатым запахом перегретого пластика.

После стремительного и безрезультатного визита в Осло они вернулись почти ни с чем. Из Сеула Клинт привез контейнер, который они забрали у Альтрона. Гладкая, без единого шва поверхность казалась насмешкой над их попытками понять, что же внутри.

Одри, сидя на высоком табурете у одного из терминалов, смотрела на мерцающие строки кода, но мысли ее были далеко. Она мысленно возвращалась в Осло, в тот самый Nexus, пытаясь найти какую-то зацепку, которую они могли упустить.

— Объявилась Нат? — раздался тихий, усталый голос Брюса. Он сидел, ссутулившись, перед своим монитором, и его лицо в голубоватом свете экрана казалось осунувшимся и постаревшим.

Тони, расхаживавший по лаборатории как загнанный в клетку зверь, на секунду остановился.
— Пока нет, — ответил он, и в его голосе сквозь привычную браваду пробивалась тревога. — Но жива, иначе бы Альтрон уже злорадствовал. Устроил бы праздничный салют. Молчание — пока хороший знак.

Он направился к Клинту, который, стоял на коленях у самого основания контейнера, водил по его поверхности небольшим сканером, пытаясь найти хоть какое-то слабое место.

— Как запаяно, — с раздражением выдохнул Клинт, отбрасывая сканер в сторону. Он поднялся, отряхивая колени. — Ни лючка, ни щелочки. Цельный кусок.

— Значит, нам нужно получить доступ к программе и взломать её изнутри, — Брюс подошел ближе и положил ладонь на холодный корпус, словно пытаясь почувствовать пульс машины. — Если удастся вывести из строя операционку, я, теоретически, могу запустить процесс дегенерации тканей. Без управляющего интеллекта это тело — просто амбициозный кусок дорогого металла.

Тони замер, потирая шею — жест, который Одри уже научилась распознавать как признак внутренней борьбы и зарождения рискованной идеи.
— Насчет этого...

— Нет, — немедленно и твердо парировал Брюс, даже не поворачиваясь. Его спина выражала категоричный отказ.

— Ты послушай, — настаивал Тони.

— Не буду, — Брюс покачал головой и отошел обратно к своему терминалу, погружаясь в данные, как в убежище.