•28•
— Чем вы это объясняете?
— Тем, что, если бы показания против него были запутанны и противоречивы, их было бы трудно опровергнуть. Но сейчас, когда преступник уже почти затянул петлю на шее Мин Юнги, ее с легкостью можно скинуть.
Я молча слушал своего друга. Сухо продолжал:
— Давайте рассуждать здраво. Допустим, есть человек, который хочет отравить собственную жену. Он не богат, но ухитряется постоянно обеспечивать себя деньгами. Поэтому надо предположить, что хитрости ему не занимать. И как же он осуществляет свой замысел? Он спокойно идет в ближайшую аптеку, покупает стрихнин, ставит свою подпись в журнале и сочиняет при этом глупейшую историю про несуществующую собаку. Но в этот вечер он не использует яд, нет, он ждет, пока произойдет скандал с женой, о котором знает весь дом, и, следовательно, навлекает на себя еще большее подозрение. Он не пытается защитить себя, не представляет даже мало-мальски правдоподобных алиби, хотя знает, что помощник аптекаря непременно выступит с показаниями… Нет, друг мой, не пытайтесь меня убедить, что на свете существуют подобные идиоты. Только сумасшедший, решивший покончить счеты с жизнью, может вести себя подобным образом.
— Но тогда я не понимаю, — начал я…
— Я тоже не понимаю! Я, Сухо!
— Но если вы уверены, что Мин Юнги невиновен, скажите, зачем же ему было покупать стрихнин?
— А он его и не покупал!
— Но Чанги узнал его!
— Простите, друг мой, но Чанги видел всего лишь человека с батинками, как у мистера Мин Юнги, в очках, как у мистера Юнги, и одетого в экстравагантные наряды мистера Юнги. Он при всем желании не мог бы узнать человека, которого ни разу не видел вблизи, ведь он всего две недели, как поселился в Сеуле, к тому же миссис Ким имела дело в основном с аптекой в Тэдминстере.
— Вы хотите сказать…
— Друг мой, помните те два факта, на которые я просил вас обратить внимание? Первый пока оставим, а какой был второй?
— То, что Мин одевается крайне необычно, и носит очки, — процитировал я по памяти.
— Правильно. А теперь предположим, что кто-то хочет, чтобы его приняли за Джуна или Хосока. Как вы думаете, легко это сделать?
— Н-нет, — пролепетал я удивленно. — Хотя, конечно, актер…
Но Сухо резко перебил меня.
— А почему это трудно? Да потому, мой друг, что оба они гладко выбриты.