31. Фейерверк*

* Фейерверк – в шахматной партии каскад жертв при осуществлении комбинации.

Куратор глядит на бутылку умопомрачительно дорогого коньяка на столе. Настоящий «Курвуазье Леспри», особый, напиток победителя. До этого момента для него был всего один достойный повод – в тот день, когда перспективного агента Питера Бейли назначили Куратором.

Судя по всему, скоро можно будет с полным правом ещё раз открыть эту бутылку – тогда, когда Питер Бейли сумеет сохранить свою должность.

И пусть лишь стены этой квартиры станут свидетелями триумфа, это не умаляет его значимости. В конце концов, лишь немногие способны понять всё величие этого момента.

Пусть он ещё не настал, но вероятность такого исхода высока настолько, что сегодня Куратор позволил себе извлечь бутылку на свет и поставить её на стол.

Глядя на неё как на приз победителя, он звонит Габриэлю Асабу.

– У вас не осталось конкурентов, – говорит Куратор. – И Мабуши, и Надиви мертвы. Синдикат полностью под вашим началом.

– Хорошо, – произносит Асаб. – А что насчёт ваших людей? Вы обещали мне...

– Информацию вы получите уже сейчас – обо всех сотрудниках Агентства, действующих в Ревалии, как я и обещал. Но помните, господин Асаб: если вы попытаетесь выудить из них информацию, наше сотрудничество закончится. От них вы не узнаете об Агентстве ничего, и вместо этого лишитесь поддержки нашей организации. Вам нельзя брать их живыми. Только мёртвыми.

– Только мёртвыми, – повторяет Асаб.

– Отлично, господин Асаб. Это начало долгого и плодотворного сотрудничества.

Куратор завершает вызов, а затем пересылает Асабу информацию о местонахождении Кирка Меррита, Райи Табаро и Агаты Горак.

Валери и Лисса останутся его глазами и ушами в Синдикате.

Чуть помедлив, Куратор отправляет ещё и геолокацию Лоры Бенуа. Никаких эмоций он при этом не испытывает.

Так будет вернее. Подающей надежды мисс Бенуа никогда не стать новым Куратором.

Взглянув на бутылку ещё раз, он почти ощутил разливающийся в воздухе аромат коньяка.

Триумф близок.

***

Райя грациозна и страстна. Она сверху, у Кирка на бёдрах, скачет на нём в неистовом ритме. Кровать яростно скрипит, раскачиваясь от толчков.

Райя протяжно стонет, исходя жаром и сладким потом. Её движения порывисты и полны страсти. Упёршись ладонями ему в грудь, она всё ускоряется, пока темп не становится бешеным, а её стоны не превращаются в крики наслаждения.