🌹Расколатые цепи🌹

Темнота подвала была абсолютной. Холодный бетонный пол высасывал последнее тепло из тела Тэхёна, но он уже не чувствовал ни холода, ни дискомфорта. Цепи на запястьях врезались в кожу, оставляя кровавые следы, но эта боль казалась ничтожной по сравнению с тем, что разрывало его грудь изнутри.

Сверху доносились звуки. Сначала просто шаги — неровные, спотыкающиеся. Чонгук был пьян. Тэхён узнал бы эту походку среди тысячи других. Потом голоса. Женский смех — высокий, наигранный.

"Господин, вы такой... сильный..."

Тэхён замер. Его пальцы непроизвольно впились в собственные ладони, оставляя полумесяцы кровавых следов. Он не хотел слышать, но не мог заткнуть уши. Каждое слово, каждый звук впивались в сознание, как раскалённые иглы.

Стук тела о стену. Сдавленный стон. Грубый смех Чонгука.

Тэхён закрыл глаза, но это только сделало звуки ещё отчетливее. Он видел их. Видел, как Чонгук прижимает к стене эту... эту... Он даже не знал, кто это. Просто какая-то омега. Очередная. Заменяемая. Как и он сам.

"Ах... господин..."

Тэхён резко дёрнулся, цепи звякнули. Он хотел закричать, чтобы они замолчали. Чтобы этот кошмар прекратился. Но горло сжалось, будто перехваченное невидимой удавкой.

Слёзы текли по щекам, горячие и солёные. Он не плакал, когда Чонгук бил его. Не плакал, когда тот насиловал. Но сейчас... Сейчас слёзы лились сами, не спрашивая разрешения.

"Ты... ты мне нравишься..." — пьяный голос Чонгука звучал так знакомо, но эти слова когда-то  предназначались ему.

Тэхён прижал ладони к ушам, но это не помогло. Он слышал каждый звук, каждый стон, каждый шёпот. Его тело дрожало мелкой дрожью, как у затравленного зверя. В груди разрывалось что-то огромное и страшное.

Он ненавидел себя за эти слёзы. Ненавидел за то, что до сих пор любит. За то, что ревнует. За то, что даже сейчас, после всего, его сердце бешено колотится при звуке этого голоса.

Наверху раздался громкий стон, потом смех. Чонгук что-то сказал, но слова тонули в пьяном хрипе. Тэхён представил его лицо в этот момент — раскрасневшееся от алкоголя, с мокрыми от пота волосами, прилипшими ко лбу. Таким он видел его только однажды... давным-давно... когда всё только начиналось.

Внезапно его пронзила острая, почти физическая боль. Он согнулся пополам, цепь на шее врезалась в кожу. Казалось, кто-то вырывает его сердце прямо из груди. Он хотел закричать, но вместо этого издал лишь хриплый, сдавленный звук, похожий на предсмертный хрип раненого животного.