Глава 8. Это пройдёт
На сковороде готовятся в собственном соку румяные кусочки белого мяса, и Оксана безучастно их помешивает, чуть сдвинув брови и полностью погрузившись в себя. Шастун стоит рядом с ней, пытается мелко рубить салат в будущий «Цезарь» и искоса поглядывает на загнавшуюся подругу.
Не нужно быть экспертом, чтобы понять, что с ней происходит, ведь Антон ее лучший друг и не заметить состояния девушки попросту не мог. Фролова последние несколько дней сама не своя.
Она сутками напролет полностью погружена в себя. Стала страшно рассеянна и забывчива и умудрилась забыть о встрече с одной невестой, и теперь ее перенесли на две недели, за что Оксане пришлось миллион раз извиниться, но девушка оказалась отходчивой и была рада даже тому, что ей просто удалось к Оксане попасть.
Шастун все это видел, но завести разговор все никак не решался. Отчасти все это случилось по его вине. Ведь в последнее время Шаст времени уделял Арсу больше, чем лучшей подруге, забив здоровенный такой хуй на окружающий мир и собственную девушку.
Что, к слову, тоже аукнулось.
Ведь не просто же так пятничный вечер Антон проводит не в компании своей любимой, а помогая подруге готовить ужин. Ужин, блять, на одного. Впрочем, ничего нового, но об этом позже.
После съемок Антон, как обычно, поехал домой, потому что, позвонив Арсу и услышав, что помощь пока не нужна и приезжать не надо, пацан откровенно расстроился. Кьяра жила у Арса дома уже три дня, и Антон пока ни разу к ним не наведывался.
Попов только повторял: хорошо все, все хорошо, не приезжай, порядок. И Шаст не приезжал. Пацан был весь на нервах, телефона из рук не выпускал, и, пожалуй, как раз на этой почве они с Ирой и поругались. Просто другого объяснения Шаст найти не мог.
Кузнецова завязала скандал из воздуха, кричала как вне себя, и в итоге все свелось к тому, что Арс для него — дороже нее. И Шастуну даже ответить было нечего, потому что какая-то тихая часть его сознания тихо сказала: «Да, так оно и есть».
Шастун дома находиться уже просто не мог, стены давили на него, атмосфера в комнатах стала какая-то чужая, и пах весь дом по-другому. В воздухе витало одиночество. Пацан даже окна нараспашку открывал, проветривал всё, но ничего не поменялось.
Обои, казалось, тоску в себя впитали полностью.
Антон вылетел из дома пулей, оставив Иру без ответа на этот бомбеж и, тут же набрав Оксану — потому что больше некого — получил добро, чтобы приехать. Потому что девушка снова была одна.