Конда магия дрожит.

Министерство магии всегда дышало не так, как остальной Лондон.
Под землёй воздух был сухим, с запахом чернил, бумаги и старой магии, а коридоры гудели будто живые — от шёпотов, шагов, непрерывных совещаний.
Но в последнее время даже эти звуки казались настороженными.
Как будто само здание что-то чуяло.

На мраморном этаже отдела международного сотрудничества дежурный клерк уронил на пол свиток. Бумага раскатилась, отпечатывая на себе отполированные сапоги чиновников. Никто не остановился — все спешили. В воздухе стоял тот самый гул, который бывает перед грозой: не слышно, но чувствуется кожей.

В кабинете с медной табличкой «Совет по связи с маггловским правительством» горел неестественно тусклый свет.
Здесь никогда не кричали.
Говорили тихо, точно, будто каждое слово имело вес.

— Сэр, — начал молодой помощник, протягивая свиток. — Новая сводка с континента. Опять сбой в магических потоках над Ближним Востоком. Наши авроры говорят, что воздух искрится — будто там кто-то вмешивается.

Старший, седой волшебник с тяжелыми веками, не поднимая глаз, ответил:
— Магглы бомбят Ирак. Радиоактивные потоки, вибрации, все это бьёт по слоям. Как и в сорок пятом.

Слово сорок пятый упало в тишину, как пуля в воду.
Все знали, что он имеет в виду. Тогда магия дрожала, рушились барьеры между мирами. Несколько недель весь отдел работал без сна, латая «тонкие места», где случайные магглы могли увидеть больше, чем следовало.

— А Британия? — спросила ведьма в сером костюме, привычно откидывая со лба прядь волос. — Наши магглы готовят новое оружие. Министерство магглов не признаётся, но говорят о программах под землёй. Если они снова вызовут энергетический выброс..

— Магия выдержит, — отозвался кто-то у окна. — Она всегда выдерживает.

— Нет, — тихо сказал седой. — Магия не вечна. Она — живое поле. Если его постоянно колоть.. однажды оно перестанет затягиваться.

В комнате на мгновение стало совсем тихо. Только часы на стене — с двенадцатью делениями без цифр — дрогнули, стрелка сделала шаг назад.
Кто-то нервно сглотнул.

— И что прикажете делать? — спросил другой чиновник, молодой, но с усталым голосом. — Мы не можем вмешиваться. Таков закон.

Седой волшебник поднял глаза. Серые, холодные.
— Закон — вещь гибкая. Когда магглы сотрясают землю, под которой стоит наш мир, мы имеем право спросить: как долго будем молчать?

Ведьма в сером вздохнула.
— И всё же.. если вмешаемся, начнётся паника. Мы строили незримость веками. Сотрем её — и все рухнет.