Такие стены не могут лгать.
Октябрьский воздух в Хогвартсе сгустился до состояния прозрачного студня.
Я стоял в своём кабинете, спиной к гаснущему камину, и слушал. Сквозь толщу камня доносился не голос, а его отсутствие — та самая «чужая пунктуация», о которой я писал Северусу. Квиррелл вёл урок в классе на втором этаже. Я не слышл слов, но чувствовал ритм. Ровная, методичная речь, и в ней — дыры. Паузы, куда более содержательные, чем сами слова. В эти промежутки вливалось нечто иное, чужеродное, что заставляло магию в стенах ёжиться.
Фоукс на своей жердочке встревожено взмахнул крылом. Рассыпалась горсть золотой пыли. Он чувствовал это лучше любого из нас.
Мой взгляд упал на карту Хогвартса, разложенную на столе. Не ту, что висела в приёмной, а другую — старую, начертанную ещё при основании школы. На ней были отмечены не только потайные комнаты и движущиеся лестницы. Тончайшими серебряными линиями были прочерчены потоки магической энергии, что питали замок. И сейчас одна из этих линий — та, что проходила как раз под классом Защиты от Тёмных искусств — пульсировала тревожным, болезненным светом. Не ярким, а голодным.
Разумеется, Министерство предпочло бы не замечать этого. Их отчёты оставались безупречно туманными. «Локальные флуктуации магического поля». «Влияние сезонных факторов». Они закрывали глаза, затыкали уши и надеялись, что буря пройдёт стороной. Но Хогвартс был моим домом. А свой дом не обманешь отчётностью.
Я вспомнил Албанию. Тот доклад, что ко мне попал через третьи руки, из архивов Отдела тайн. Не официальный, конечно. Официально ничего не происходило. Но там были упоминания о «месте силы с обратной полярностью». О зоне, где магия не творила, а поглощала. Где чары гаснут, а надежда умирает, не успев родиться. И Квиррелл побывал именно там.
Он вернулся не просто напуганным. Он вернулся пустым. И эту пустоту что-то заняло. Что-то, что умело прятаться, притворяться, мимикрировать. Что-то, что питалось не силой, а слабостью..
Я подошёл к окну. Ночь была беззвёздной, тяжёлой. Озеро лежало чёрным, неподвижным зеркалом, в котором не отражалось ничего. Даже свет из окон замка не достигал его поверхности, будто поглощался по дороге.
Именно тогда я принял решение. Официальные каналы бездействовали. Значит, нужно действовать неофициально. Я не мог рисковать учениками, но и не мог позволить этой заразе расползаться дальше.