А ты, жук...

    Вопреки надеждам хозяина Южного моря, Усянь покинул его земли спустя три дня. Но зато эти дни были наполнены покоем и нежностью. Крылатый могуй, в противоположность своему обычному поведению, практически не напивался, вследствие чего не страдал буйством и обычной тоской. Напротив, он все время проводил в компании Хэ Сюаня и, как казалось тому, был счастлив, демонстрируя любовнику свою улыбку чаще обычного. Бывало, он садился рядом и клал голову на плечо читающему Черноводу, а иногда и вовсе дремал, улегшись ему на колени. Подобное времяпровождение было по душе Хэ Сюаню, но, зная Вэй Усяня, он не ожидал, что оно продлится долго.

      Так и случилось. В один из дней, вернувшись из Призрачного города, где навещал Хуа Чена, могуй не обнаружил в своем дворце гостя. Ощущение крайнего одиночества захватило Хэ Сюаня, и он впервые за сотни лет своего посмертия впал в нечто, напоминающее депрессию. Возможно, дело было в том, что до появления Вэй Усяня он собственноручно наказал себя за то, как поступил с Ши Цинсюанем, а потому одиночество не ощущалось так остро. В этот раз причин для подобного наказания вроде и не было, но виновником в своей печали опять же был он сам, потому как принял чувства к крылатому могую и сам же в самом начале не прогнал его со своего острова. И все же, не смотря на это, Хэ Сюань не хотел бы ничего менять и, зная наперед чем ему обернётся его гостеприимство, не стал был отказывать в нем неожиданному гостю.

      Как бы сильно Черновод не желал последовать за Усянем, делать этого он не стал. Тот не раз говорил, что желает самостоятельно разобраться с тем, во что он вляпался. И потом, он всегда возвращался. Хэ Сюань день простоял смотря вдаль за горизонт моря. Со стороны могло показаться, что он превратился в статую. В чем была доля истины — могуй ни о чем не думал, таким образом стараясь избежать тоски по Усяню. А когда наконец покинул берег и отправился во дворец — предстояло подумать о том, что ему поведал господин Градоначальник.

***