Значит ты хочешь моей силы... и славы?
Сюэ Ян практически ничего не боялся в своей жизни и считал себя выше других. Да, были люди сильнее его и умнее, но и их он не боялся, как и не проявлял уважения. Относился к ним так, как того требовали обстоятельства. Если они или их возможности были ему нужны — слушался, старался стать для них полезным, как например для ныне покойного, главы Ланьлин Цзинь — Цзинь Гуаньшаня. К другим же он испытывал безразличие, либо презрение. Так обстояло дело с Сяо Синчэнем и его другом Сун Ланем.
Их он презирал и ненавидел за то, что по его мнению они строили из себя святош, а потому постарался сделать их жизнь максимально трудной. Этим он пытался вывести их на чистую воду, чтобы те показали свои низменные стороны. «Далекий снег и холодный мороз»* получилось сломить после уничтожения храма Байсюэ, тогда Сун Лань начал в произошедшем винить своего друга, выплескивая свой гнев и боль. А вот Сяо Синчэнь не поддавался, мало этого, показывал еще большее благородство и доброту.
Будучи невиновным, он пропускал мимо ушей оскорбления Сун Ланя, отвел его, ослепшего после пожара, на гору к своей наставнице, Баошань-саньжэнь, хоть это и было запрещено. Так еще и уговорил ее вернуть тому глаза, пожертвовав при этом своими собственными. Этот поступок привел Сюэ Яна в неописуемый гнев, плюс еще тот факт, что именно даочжан нашел его полумертвого после покушения и выходил, добавил огонька. Пока восстанавливался, он придумал отличный план по унижению и падению даосца.
Воспользовавшись слепотой Сяо Синчэня, Сюэ Ян сопровождал того на Ночную охоту, в близлежащие деревни, где якобы обитали твари. А на самом деле он появлялся там днем ранее, превращал жителей в живых мертвецов. Отрезал им языки, чтобы не могли говорить, а затема распылял трупный яд. Таким образом они становились мертвецами еще при жизни, но помощи попросить не могли. А вот Шуанхуа* чувствовал в них нежить, а веривший своему мечу даосец уничтожал всех жителей, бывших на тот момент еще нормальными живыми людьми.
Довольный донельзя Сюэ Ян мысленно насмехался и упивался своей, как ему казалось, победой над Сяо Синчэнем. Жалел он лишь об одном, что даосец с бессмертной горы умер по своей воле, перерезав себе горло, раньше чем того хотел мучитель, не успевший насладиться сладостными моментами.