XIV
Боль. Боль заставляет нас чувствовать себя живыми, настоящими. Глядя на тлеющий огонь, наблюдая, как искры возносятся вверх, невольно сопоставляешь с ним внутренний мир человека. Пройдя через огонь, сталь крепчает, но угольки становятся хрупкими, рассыпаясь от прикосновений. Порезы заживают, остаются шрамы, а боль от ран со временем перестает быть такой явственной. Но хватит искры, чтобы разжечь пламя вновь; хватит воспоминания, чтобы пламя начало обжигать, а не греть. Приложив ладонь к зажженной свече, можно ли что-то ощутить? Как пламя пожирает твою плоть, стягивая кожу... Боль отрезвляет, как холодная вода. Вода смывает горечь и стыд, оставляя лишь разумный поток мыслей.
Закрутив кран, Женевьева вышла, ступая на холодный пол голыми ногами; тело покрылось мурашками. Пар заполнил ванную комнату. Протерев запотевшее зеркало, Мажимель упрямо смотрела в свое отражение, пытаясь увидеть что-то новое. Или иное. Но с каждой минутой она лишь ощущала разочарование от несбывшихся ожиданий. Капли воды скатывались по телу, а мокрые волосы прилипали к спине и шее.
Она заговорила, хрипло от долгого молчания. Одиночество казалось каторгой — раз она заговорила сама с собой, не сходит ли она с ума?
— Ожидания, надежды...
Все имеет свойство рушиться. Дома обрушиваются от старости или ненадежности. Обломки громко падают, поднимая пыль.
Так же громко кто-то постучал в дверь, отвлекая девушку от созерцания. Та быстро обмоталась полотенцем, попутно спрашивая:
— Кто?
— Я.
Женевьева поняла по голосу, кто нарушил этот тягостный момент.
— Сейчас выйду. Подожди в комнате.
Одевшись в коричневую водоласку и классические черные штаны, она еще раз оглянулась на свое отражение и со вздохом открыла дверь, выпуская за собой пар.
— Привет, Франсуаза, — произнесла француженка, вытирая волосы полотенцем.
Мажимель оглядела гостью, что неуверенно топталась около стола.
— Привет, Женевьева. Я узнала, что ты приехала, и захотела навестить до уроков.
Девушка кивнула.
— Присаживайся. Как обстоят дела?
— Все... в относительном порядке.
Француженка окинула ту взглядом, отвечая:
— Это относительно хорошо, ласточка.
Диалог зашел в тупик, и Мажимель не стала неловко стоять без дела. Она подошла к столу и подхватила пару книг, которые понадобятся сегодня, параллельно обдумывая следующие слова.
— Как проходят тренировки с Антуаном?
Найт замешкалась, отводя взгляд на листы, тетради и прочий хлам на столе.
— Хорошо, даже очень. Вообще, я хотела поговорить с тобой об этом, но не хотела нагнетать так сразу...