Частица 7

Разбудил меня голос Вячеслава.

- Хорош дрыхнуть! – притворно строго воскликнул он. – Вставай, давай-ка вот это барахло в сарай отнесём.

- Какой сарай? – протирая глаза, спросил я.

- Тут, рядом с домом. Бери банки, а я мешок захвачу.

Я, озираясь по сторонам, пошёл на кухню умываться.
Детей уже не было, и газовый рычаг был опущен так, как я оставлял его перед сном, однако стоило ступить на порог, как в ноздри проник лёгкий запах газа.

Стоя у двери, кладовщик нетерпеливо постукивал короткими толстыми пальцами по косяку. Я осторожно спросил, не чувствует ли он утечки. Тот принюхался и помотал головой, добавив:

- Недавно газовщик был, всё в порядке, не боись!..

Про мальчика и девочку, забредающих на склад по ночам, я так и не решился ему рассказать.

Наконец, мы вышли в тёплое весеннее утро. Вячеслав двинулся к ларьку. Онемев, я следил за его движениями: он проворно достал из штанов ключ и отпер дверь ларька… Внутри оказались сваленные брёвна, коробки и прочий хлам.

- Это… сарай?

- Сарай, - охотно подтвердил Вячеслав, - относится к складу.

- А… где ты чекушку покупал? – начал я издалека, опасаясь, что он примет меня за сумасшедшего.

Он радостно заржал.

- Припёрло, да? Да, тут несладко… Одному возле кладбища ночью… Я бы окочурился на твоём месте. Чекушку, друг, с собой надо приносить! Дешевле всего на Гоголевской, в девятом гастрономе. А здесь ни водкой, ни пивом в чистом поле не торгуют.

Я всё ещё тупо смотрел, как он деловито раскладывает принесённые мешки, расставляет банки.

- А… здесь нет никакого ларька?

- Ларька? Да нет… Зачем здесь ларёк? Ты же сам видишь – кроме склада и сарая, тут вообще ничего нет.

Он подозрительно вперился в меня.

- Ты не пил?..

- Я не пью, - огрызнулся я, чувствуя, как тело начинает трясти.

- А то пиво, что на столе? – Кладовщик явно пытался уличить меня во лжи.

- С собой принёс, - ответил я резко. –  С Гоголевской. Можешь пить. Я не буду. И ещё – передай хозяину, что я увольняюсь. Больше не приду.

Не слушая ответа удивлённого Вячеслава, я зашёл на склад и сразу завернул на кухню. На этот раз заметил на подоконнике пустую упаковку от печенья, скомкал её и швырнул в ведро. Потом повесил сумку на плечо и пошёл на остановку. Искоса бросил взгляд на ларёк… Его маленькое окошко было завешано грязной тряпкой и, похоже, не открывалось с незапамятных времен.

Кладовщик что-то крикнул мне вслед, но я, заткнув уши, шёл и шёл вперёд.

Я думал, что приду домой, и этот ужас сразу закончится. Он постепенно сотрётся из памяти, а вскоре я найду новую работу.