Частица 3

В восемь утра пришёл заспанный кладовщик. Я только что пересчитал мешки в большом помещении. Потом заглянул на кухню. Радио там действительно было – оно, покосившись, висело на одном гвозде. По краям застыла грязь, налипшая, похоже, не за один год. Радио было включено на самую маленькую громкость, поэтому лишь тихонько шуршало. Но в ночной тиши его звук вполне мог казаться громче и чётче…

В момент, когда я выключал радио, послышался стук в дверь. Это и был кладовщик Вячеслав.

- Всё в порядке? Без происшествий? – спросил он бодро, появившись на пороге.

- Да, в полном, - ответил я в некотором смятении.

Вячеслав прошёл в каморку и выложил на подоконник плавленый сырок, а рядом поставил чекушку водки.

- Надо отметить твоё первое дежурство, - поспешно объяснил он, перехватив мой удивлённый взгляд.

- Я не пью на работе, - осторожно заметил я.

- Тогда я один выпью! – охотно согласился кладовщик, и не успел я глазом моргнуть, как он откупорил чекушку и опрокинул в себя её содержимое.

- Место глухое… - пояснил он, вытирая рот рукавом. – И кладбище рядом… Это для храбрости. Тебе-то не боязно?

- Кладбище?..

- Деревенское. Полкилометра отсюда – совсем недалеко.

- Я не знал.

Разговор неожиданно принял такой оборот, что я едва не спросил его, не слышал ли он здесь детских голосов, но в последний момент не рискнул откровенничать. По прошлому опыту, это не всегда заканчивалось добром. Однако, словно настроившись на мою волну, Вячеслав вдруг попал в самую точку:

- Но здесь, на складе, тихо и спокойно. Так что всё в порядке. Я уж тут пятый год, знаю… Не знал бы – не говорил! Знаешь, не люблю болтать впустую…

Кивнув ему, я поднял со стула свою спортивную сумку, попрощался и вышел на улицу.

- До вечера! – крикнул он вслед.

После прошедшей ночи я чувствовал себя разбитым и невыспавшимся. По грязному месиву, словно в прострации, я брёл мимо колонки и ларька, мимо кустов, вдоль заснеженного поля, пока минут через двадцать не вышел к остановке.

Холодное сиденье автобуса, унылый пейзаж из окна и разбросанные мысли сопровождали меня во время езды по разбитой дороге. Наконец, старый ПАЗик  доставил меня почти до дома.
Там меня ждали хлопоты о матери, и я на время забыл о странных детских голосах и о том, что вечером нужно будет вновь вернуться в заброшенный дом на краю белого поля.

В половине восьмого я в куртке с надвинутым на голову капюшоном брёл обратно по той же дороге.

Склад встретил меня безмолвием. Кладовщик уже ушёл.