Прощание
Лучи дневного солнца пролетали сквозь редкие горизонтальные жалюзи, освещая небольшую комнату с серыми стенами. В комнате стояло несколько крупных шкафов с однообразными жёлтыми папками и несколько увесистых стендов с бинтами, таблетками и склянками. Белую пластмассовую дверь перекрывали своими спинами два человека в белых халатах.
На пожелтевшем линолеуме стояли стальные чёрные ножки стула, на котором сидел бородатый мужчина средних лет в толстых очках и постоянно своей чёрной ручкой делал какие-то записи в одну из таких жёлтых папок, лежавшую на его коленях. Обложка папки гласила "Гаврилова Арина Алексеевна, 24.12.2000".
– Ага, хорошо. Продолжайте – не отвлекаясь от папки протянул мужчина девушке, лежавшей на расположенной неподалёку серой кушетке.
Девушка повернулась немножечко в другое положение, чтобы облегчить своей руке доступ к уже расковырянному участку кожзама;
– ...воз воз ноув мене мене мерин втываго да да и воз ноув мерин и – продолжала свой увлекательный рассказ она.
– Так, понятно. На сегодня всё. Валентина Петровна – обратился он одному из людей стоявших у двери – помогите надеть на неё смирительную рубашку, будьте добры. Довольно крупного телосложения женщина с огненно-рыжими кудрями, пробивавшимися из под целлофановой шапки, подошла к кушетке и, подхватив вырывавшуюся девушку, поставила её на пол и начала утягивать рукава рубашки. Пациентка упорно вырывалась. Её растрёпанные коричневые волосы разбегались в пространстве. Дрыгаясь и отбиваясь, она начала своим громким и звонким голосом оскорблять всех находившихся в комнате:
– И СРАТЬ! – декларировала она, обжигая своими безумными зелёными глазами, глядевшими из под спутанных волос, Валентину Петровну – И СРАТЬ – провизжала она, резко дёрнув свою голову в сторону мужчины, всё так же спокойно сидевшего на стуле.
– Петрович, помогай, – обратилась рыжеволосая к мужчине, что ранее вместе с ней стоял у двери.
Два человека в халатах крепко держали обезумевшую девушку, в то время как она упорно продолжала дёргать ногами и корпусом, будто бы пытаясь убежать.
– Так, не прекратишь это безобразие – отправим в комнату с мягкими стенами, бесстыдница! – пригрозила женщина.
– И СРАТЬ – продолжала нести свой ужасающий бред она.
Дверь скрипнула, по линолеуму заскрипели и застучали ноги вырывающейся. Тень от открытой двери всё уменьшалась. Больная продолжала протягивать в закрытую дверь нечленораздельные звуки. Хлопок.