Глава 13
Внутри Серену всю трусило от злости на парня. Мысли все бегали, а тело не слушалось. Игра на лире впервые за столько лет не задавалась. Закрыв глаза, чтобы успокоить свой пыл, девушка стала считать до 10, чтобы полностью успокоиться. Она стала слушать природу вокруг: как шумит ветер, как поют птицы вдалеке, как шелестит трава. Но как вдруг послышался противный звук скрипящей двери, и девушка тут же открыла глаза, тело вздрогнуло, а брови нахмурились. Взгляд сразу же стал искать источник неприятного звука. Заметила дверь, которую забыли закрыть парни, когда выходили; она кинула на них раздражительный взгляд и встала с лавки.
Сэлениэль решила пойти в лес, найти ту же лужайку, на которой она играла в прошлый раз и почувствовала энергию брата. Злость стала потихоньку отпускать ее, сменяя ее состояние лишь горьким послевкусием гнева. Теперь внутри было одиноко и тоскливо. Хотелось выговориться, нажаловаться на Бомгю, но было некому. Раньше Серена могла выплеснуть все свои эмоции Никону, но теперь его не было рядом. Нет никого, кто мог бы понять ее полностью. Внутреннее одиночество стало давить с новой силой и расползаться по всему телу, заполняя невидимой липкой слизью. Неприятный и горький ком подошел к горлу, а глаза начали предательски слезиться.
Серена ненавидела эту свою сторону — слабость. Она всегда настигала ее в самый неподходящий момент. Поджав губу, девушка шла и смотрела вниз, пиная иногда одинокие камушки, которые лежали на брусчатке, будто это они были виновниками ее внутреннего состояния сейчас. Дойдя до начала леса, девушка стала идти по знакомой уже ранее тропинке. По мере того как она заходила все глубже в лес, постороннего шума становилось все меньше и меньше, сменяясь спокойными и еле уловимыми звуками природы.
— Красиво, — проводя по только распустившемуся красному цветку, сказала улыбчиво Серена. Она присела и сорвала себе один. Девушка редко замечала, насколько все вокруг может быть таким прекрасным и завораживающим. В голове всплыли воспоминания, как она только познакомилась с Бомгю и как тот рассматривал все вокруг так, будто это не что-то обыкновенное, а невероятное.