42 глава. Дурные запахи
Мягкие лучи солнца медленно, но уверенно заполняли комнату, а их тёплый свет создавал атмосферу спокойствия и уюта. Птицы за окном весело щебетали, как будто тоже наслаждаясь последними тёплыми деньками. В спальне царила утренняя тишина, словно сама природа боялась нарушить эту идиллию, готовую к пробуждению.
Внезапно дверь распахнулась с резким треском, и в проёме появилась огненная макушка, полная решимости и готовая к действию. Брови её были нахмурены, а нос насуплен, создавая впечатление, что она готовится к настоящему сражению.
Девушка, упираясь руками в бока, казалась рыцарем, что вот-вот вступит в кровожадный бой. Название этого сражения было простым, но грозным: «разбудить Высоцкую и Маккиннон, иначе Макгонагалл назначит отработки за систематические опоздания».
— Вставайте! — прокричала Лили, распахнув шторки у кроватей, которые скрывали мирно спящих девушек.
Марлин лишь перевалилась на другой бок и продолжила спать, как будто не слышала ни слова. Венцена даже не шевельнулась, погруженная в сладкие сны. Лили, с отчаянием выдохнув, произнесла:
— Ну вот, за что мне это наказание? Одна Марлин была, теперь и Венцена! Сил моих нет! — причитала она, тормоша своих сокурсниц, пытаясь разбудить их от глубокого и манящего сна.
— Сами напросились! — воскликнула она, доставая палочку из мантии. Легкий взмах, и обе мирно спящие гриффиндорки с громким стуком свалились на пол.
— Бля-ять! — хрипло произнесла Высоцкая, потирая ушибленный копчик, не веря, что её разбудили таким способом.
— Лили, ты с ума сошла? — раздраженно буркнула блондинка, поднимаясь на ноги и пытаясь прийти в себя.
— У вас есть десять минут! И прекратите материться! — рявкнула Эванс и, словно вихрь, исчезла из комнаты, оставив за собой лёгкий след смятения.
Девушки переглянулись, обменялись недоуменными взглядами и, кивнув друг другу, решили лечь обратно. Но стоило им только присесть, как дверь снова распахнулась.
— Если вы обратно ляжете спать, я позову Дария! — пригрозила рыжая, у неё был козырь в рукаве, который она не собиралась прятать.
— Господи боже, — простонала Высоцкая, но уже направилась в ванную, не желая испытывать терпение старосты и, тем более, не желая стать жертвой всех извращений, которые мог придумать её друг для окончательного пробуждения.