~7~

Теофила

Всю ночь мне снились кошмары, связанные с рождением ребенка. Один из самых запоминающихся моментов было, как он родился мертвым...Возле меня стоял Лоренцо и с потрясенными глазами смотрел на маленькое не дышащие тельце.

Все это было не по-настоящему, но уже от таких сюжетов мне хотелось плакать. Акушер завернула нашего ребенка в пеленку, чтобы мы попрощались.

В родильной комнате остались только мы...Я смотрела на маленькое личико, пытаясь сдержать крик. Он так был похож на него...Носик, губки, все напоминало Лоренцо.

— Я так тебя люблю и всегда буду, — прошептала я.

Представив каким бы он вырос, всхлип сам вырвался наружу.

Это я виновата. Это моя вина. Ты жил внутри меня, а мне не удалось уберечь тебя.

Лоренцо слегка неловко забрал у меня ребенка. Он долго смотрел на него, пытаясь запомнить каждую черточку. Большим палец он гладил его маленькую холодную щечку и горько улыбался.

Он не сказал ни слова, просто смотрел и улыбался, но как только наши взгляды столкнулись, я увидела ненависть, такую бешеную...?

— Если бы ты сказала мне, все было бы совсем не так, он был бы жив.

Я посмотрела на своего ребенка и наконец осознала, он действительно мертв...Мой эгоизм и гордость погубила ни в чём не виновного человека.

Убийца.

— Я не хотела этого, правда, — сказала я, все так же смотря на ребенка.

— Зато эгоистка внутри тебя, да, — напоследок Лоренцо поцеловал ребенка в лоб и положил на мои руки.

Он ушел. Захлопнул за собой дверь, оставив меня одну. Едкая боль расползлась по всей груди, слезы начали идти из глаз, их было так много...Соленые капли падали на личико ребенка, и я старательно пыталась смахивать их с него.

— Прости меня, прости, это я во всем виновата, я стала причиной твоей смерти, — я закрыла глаза, так как больше не было сил вытирать слезы.

***

Резко проснувшись от кошмара, стерев со лба испарину, я посмотрела на будильник, до звонка оставалось полтора часа.

Сон был не из самых приятных и я действительно боялась, что он будет вещим. Вспомнив все свои грешки, а их было на пальцах не пересчитать, как я вела себя во время беременности, за эти три месяца, мне стало нехорошо. Вернулась тошнота и боль в области живота.

— Господи, что со мной? — ныла я.

Встав с кровати было тяжело, скрючившись мне еле удалось дойти до ванной комнаты, чтобы умыться. Я упала на колени и закричала.

Живот сильно скрутило, в глазах начало темнеть.

— Только бы c ним все было хорошо, — умоляла я Бога. — Пожалуйста.

На мой крик прибежала Розетта, она попыталась помочь мне, но выходило только хуже. Тогда женщина позвала охранников, дежуривших на улице. Один из них аккуратно взял меня на руки и понес в сторону автомобиля.

— О, нет, — печальный голос Розетты заставил моё сердце биться быстрее.

Я пыталась спросить, что там, хотя язык сильно заплетался и было сложно составлять предложения.

— Быстрее, в машину её, — командовала женщина.

Да, что происходит? Он умирает? О, нет, а если и так? Я не переживу этого...следом отправлюсь за своим малышом, чтобы быть с ним.

— Почти приехали, amore, — Розетта погладила меня по голове.

Оказывается, все это время я находилась не в себе. Мне было холодно, а глаза не открывались. Я пыталась дотронуться до своего живота, но не могла пошевелить и пальцем. Все казалось таким нереальным.

Прикрыв глаза ещё на пару секунд, как казалось мне, я слышала голос Розетты, она с кем-то разговаривала по телефону, очень эмоционально.

— Мы в едем в больницу...Да...Теофиле стало плохо... — отрывки разговора доходили до моих ушей. Мне было все равно с кем она разговаривает, в приоритет было не это.

Я снова прикрыла глаза.

Пару часов спустя...

Теперь, я чувствовала как меня быстро куда-то везут, слышась голоса незнакомых мне людей, они переговаривались между собой, используя непонятные мне термины.

— Здесь поможет только медикаментозный аборт, больше мы никак ей не поможем, — сказал один голос, вроде мужской.

Что? Нет нет нет нет...

— Мы проверили её анализы, ребенок абсолютно здоров. Прежде чем говорить, подумай, — возразил другой врач - это была женщина. — Произошла небольшая отслойка плаценты, но сейчас все хорошо, аборт ни к чему.

От её слов, я еле заметно выдохнула. Я была очень рада, что с малышом все хорошо, его потеря была настоящим трауром. Как бы мне пришлось смотреть на саму себя в зеркале, если бы его не стало, а Лоренцо? Хоть, он ничего не знает, это все равно было бы тяжело.

Немного приоткрыв глаза, врачи заметили это и подошли ко мне. Мужчина и женщина обеспокоено посмотрели на меня. Они помогли мне немного приподняться, и удобно сесть.

— Как вы себя чувствуете? — женщина присела на край кровати и ободряюще улыбнулась. — Ничего не болит?

Я попробовала прислушаться к себе и поняла, что сейчас со мной все хорошо. Мой ребенок здоров, другого мне не нужно.

Натянув легкую улыбку, я помотала головой.

— Может хотите чего-нибудь? — рот открыл второй врач, пытавшийся убедить сделать меня аборт.

Мне не хотелось даже смотреть на него, но все-таки подняв на него глаза, мысленно, он уже горел на костре.

— Можете выйти и оставить меня с врачом, — сквозь зубы произнесла я.

На его лице появилось недопонимание и недовольство, он не хотел двигаться с места, пока женщина не указала ему на дверь, тогда на лице появился красноватый румянец и мужчина удалился.

Женщина напротив внушала большего доверия, чем он. У неё были шоколадные волосы, с красноватым отливом, глаза цвета меда и широкая добрая улыбка. В руках у нее были какие-то бумаги, она внимательно посмотрела в них, а затем сделала заключение:

— Жизни вашему ребенку ничего не угрожает, произошло небольшое отслоение плаценты, но нам удалось сохранит ему жизнь, — она ещё раз посмотрела в историю болезни и кивнула.

Облегченно выдохнув, я с нескрываемом радостью посмотрела на живот. Он здоров, с ним все хорошо.

Нужно переставать быть эгоисткой, хотя бы по отношению к малышу. Ему нужна хорошая мама, которая сможет защищать его, а не губить.

Мы ещё пару минут поболтали с врачем, она объяснила как опасны бывают отслоения и, что в таких случаях женщинам не часто везет. Я поделилась с ней, что люблю принимать горячие ванны, но в ответ услышала повтор морали. По её словам, возможно, именно это и могло привести к таким последствиям. Врач выписала мне рекомендации, по комфортной беременности, а затем поспешила удалиться.

— Кстати, за дверь ваша семья, хотите, чтобы они зашли или попросить зайти попозже? — семья? Розетта должна была быть одна? Может, врач приняла охранников за остальных членов семьи?

— Простите, а сколько человек за дверью и кто? — я ждала пока она ответит мне.

Я доверяла Розетте и не думаю, что за дверью с ней Алессандро с Инес, это будет глупо. Она пообещала мне, что ни за что не расскажет о моем пребывание на Сицилии.

Но, а если, все-таки Розетта обманула? Сообщила Инес, что я здесь, в больнице с угрозой выкидыша? Не хватало, чтобы сестра чувствовала из-за этого угрызения совести, хоть её вины здесь нет.

Врач открыла дверь и куда-то посмотрела, затем снова прикрыла, и посмотрела на меня:

— Мужчина с женщиной, кажется, он назвал ей nona, — вот же, черт... Алессандро, а где он, там и...Лоренцо.

Это не могло быть правдой, все это.

Я попробовала незаметно ущипнуть себя, чтобы проснуться, наверное, это все часть того кошмара. Ведь, Алессандро в Риме с Лоренцо, они не могли приехать, все это неправда!

— Скажите, что я не хочу никого видеть, пожалуйста, — сказала я и отвернулась к окну.

Мне нужно было время на себя и малыша. Я должна была решить, что делать дальше, как сбежать из больницы, при этом остаться незамеченной. Алессандро здесь, и без меня в Рим он не уедет, сделает все что в его силах, хоть повяжет, но увезет.

Медленно встав с кровати, я скинула с себя больничных халат и надела свою одежду, никогда не думала, что буду бежать в пижаме, она состояла из шелковых штанов и рубашки. Закрутив волосы в неаккуратную шишку, я ещё раз убедилась, что ничего лишнего не оставила.

— Походит на какой-то боевик... — внутренний голос снова проснулся.

— И не говори. — открыв окно, я смогла порадоваться, что нахожусь на первом этаже. — Ну, понеслась.

За дверью послушались голоса знакомого мне врача, это была та же женщина, она назвала мое имя.

Черт.

— Быстрее, Леоне, либо сейчас, либо никогда! — торопил меня голос.

На адреналине я ещё раз оглядела все вокруг, и только я решила спрыгнуть, как дверь в палату открылась и показался высокий широкоплечий мужчина, он непонятливо уставился на меня и глубоко вздохнул. Алессандро...

Я застыла на месте, сзади него показалась Розетта, у неё был такой сострадательный взгляд. Она соврала мне, рассказала все Алессандро и тот приехал, и что мне теперь делать? Инес теперь никуда не отпустит меня, повяжет рядом как собачку, до самых родов.

Алессандро успел схватить меня за талию, я дрыгала ногами и умоляла отпустить меня, но мужчина заткнул мне рот своей ладонью. Он усадил меня на кровать, и начал успокаивать.

— Выйдите все. Я хочу поговорить с ней, — так он обратился к Розетте и врачу. Они без лишних вопросов вышли и закрыли за собой дверь.

Мужчина ходил туда-сюда, держа в руках ту самую историю болезни. Он был очень зол, ему никогда не нравилось играть в догонялки, все это очень выматывало.

Я просто смотрела как Алессандро борется с желанием накричать, поэтому, просто пытается переварить всю свою злость.

Пару раз до него пытался кто-то дозвониться, но он вечно сбрасывал трубку, не желая отвечать, тогда этот настойчивый человек отправил ему сообщение, от него Алессандро со вздохом сел в кресло, напротив меня, он пару раз потер глаза, а затем сложил руки на грудь.

— Что происходит, Теофила? — Алессандро не сводил с меня взгляда, немного прищурившись.

Я молчала как рыба. Он прекрасно знает, как вся эта ситуация сводит меня сума. Только я приняла этого ребенка, решила сбежать, начать жизнь заново, без вмешательства Лоренцо, как появился риск выкидыша, и теперь меня насильно отвезут в место, от которого я так быстро бежала.

Попытавшись встать с кровати, Алессандро не поленился и снова усадил меня на место. Это вам не Оскар, который как мямля будет делать все то, что ты говоришь, Гуэра не такой. Его все боятся, порой, даже я, но не сейчас. Это ему стоит бояться, перед ним не просто сестра его жены или обычная женщина, а мать, пытающаяся сделать все возможное для хорошей жизни её ребенка.

— Отпусти меня, я хочу уйти отсюда, — твердо сказала я.

Мне не хотелось ругаться с Алессандро, но если мне не удасться достучаться до него, тогда, это будет необходимо.

Алессандро ещё пару минут смотрел на меня, думая как ответить, больше в чём уверенна, он так и борется со злостью.

Схватив свой телефон, он что-то написал, а потом убрал его обратно, в карман брюк.

— Если ты не хочешь возвращаться в Рим из-за Лоренцо, я могу пойти тебе на встречу, и назначить его главой одного из округов, и вы с ним не часто будете видеться, — слова Алессандро повергли меня в шок, никогда не думала, что он будет готов пожертвовать своим другом ради меня...они столько дружат, все это казалось невозможным. Сколько вопросов может последовать с его стороны, как только Алессандро скажет ему, что отсылает его так далеко.

— Я не верю, что ты готов пожертвовать своим почти братом ради меня, — приняв точно такую же позу как у Алессандро, я сложила руки на грудь и равнодушно посмотрела на него.

Внутри меня было сомнение, либо меня обманывают, либо...нет, меня точно обманывают. Не может все быть так просто. Алессандро никогда от него не откажется, все это очень глупо. Я не верила ни единому его слову, как бы долго я не была с ним знакома.

Алессандро привстал с кресла и сел рядом со мной, сохраняя дистанцию. Он глубоко вздохнул, тихо считая до десяти.

— Ты сестра Инес, значит моя семья, — начал он, — внутри тебя развивается новая жизнь, и это время должно быть для тебя максимально комфортным. Ты не должна волноваться о своей безопасности или думать, когда же за тобой придут. Ребенок должен родиться в спокойной обстановке, в кругу семьи, но никак не среди непонятных стен, — я видела как тяжело давались Алессандро эти слова. Он сам отец и понимает, что говорит. Он как нынешний родитель беспокоится о каждом шаге своей дочери, где она, с кем, что ест, как себя чувствует? — Теофила, как только этот ребенок появился у тебя в животе, ты уже стала мамой, так начни думать и о нем, как будет лучше ему, а не тебе. В этом и заключается быть родителем. Ты перестаешь ставить свои принципы и хотелки на первое место, когда появляется тот, кто дороже тебе больше чем ты сам.

Вся злость с лица Алессандро прошла, в комнате стало не так душно как было. Его взгляд был наполнен отцовской любовью, как только разговор зашел о детях. Алессандро до смерти любил Джульетту, ему казалось, дети - это один из пунктов почему стоит жить. Раньше, мне было не понять его и Инес, с какой радостью они рассказывали о маленьких подвигах их дочери или же обычные истории. А сейчас, да, я могу понять, что уже сейчас я могу радоваться и благодарить все, что есть святое в этом мире, мой ребенок такой сильный, раз смог вынести столько событий за эти месяцы, он продолжает расти, и совсем скоро, мне удастся подержать его на руках.

— У меня был план, и я следовала по нему, но раз ты обещаешь, что Лоренцо здесь не будет, то пообещай ещё кое-что, — Алессандро понимал, что я хочу от него, поэтому, он кивнул головой, в ожидании продолжения. — Не говори ему, что это его ребенок. Избавь меня от бессмысленных выяснений ситуаций, он все равно никогда не хотел семью, так, что не надо зря обременять его.

Печально посмотрев на меня Алессандро встал со своего места, как в этот момент в палату зашла совершенно другая женщина, она везла аппарат УЗИ.

— Ты не будешь жалеть? — спросил он, пока узист настраивала аппарат

— Не буду, — мысленно ответила я.

Узист пригласила меня прилечь, припустив штаны, она намазала холодным гелем низ живота, и убедившись, что все настроено, принялась усердно водить датчиком, от её напора я почувствовала некий дискомфорт.

— Отец ребенка хочет остаться? — узит задала вопрос нам двоим.

Её вопрос поставил меня в ступор, как она могла подумать, что мы с Алессандро...о, Господи, я даже представлять не хочу.

Мужчина тем временем пытался не подавать виду, что смущен, хоть по его глазам это отчётливо читалось.

— Думаю, дядя захочет увидеть племянника, — узист неловко посмотрела на меня, она тихо извинилась, а затем продолжила осмотр.

Алессандро подставил стул и начал смотреть в экран телевизора, пока врач рассказывала про состояние плода и наводила на него мышкой, показывая где ручки, ножки и головка.

— С начала второго триместра вы сможете точно узнать пол малыша, — начала врач, — а сейчас, у вас начало тринадцатой недели.

На завершение процедуры, она выписала нам ещё пару рекомендаций, которые посчитала нужным, а затем удалилась, оставив нас с Алессандро наедине.

Я смотрела на новое фото своего ребенка и не могла сдерживать улыбку. С последнего УЗИ он сильно подрос, жду не дождусь, когда узнаю пол ребенка.

— Как думаешь, кто у тебя родится? — я передала скрининг Алессандро, чтобы он тоже на него взглянул.

Я читала, что на моей недели ребенок больше походит на размер персика, вот такой он крошечный. Ещё в одном пособии по спокойной беременности было написано, что начиная со второго триместра беременность будет проходить намного комфортней и жизни ребенка мало что будет угрожать.

— И ты не подталкивай к этому, — говорил голос.

От всех этих мыслей я забыла о чём спрашивал Алессандро, поэтому он с радостью повторил свой вопрос.

— Не знаю, честно, — ответила я, — последнее время мне откликается девочка, но и мальчику я против не буду.

Тепло улыбнувшись друг другу, Алессандро ухватил меня за руку и помог встать.

— Эй, — отозвала я Алессандро, — мы все ещё друзья? — мужчина широко улыбнулся.

Мы оба знали ответ на вопрос, но мне было необходимо услышать это от него.

— Да, друзья, — теперь улыбнулась я. — А теперь, пошли, твоя сестра заждалась нас.

Он был прав, нас ждет Инес, по приезде, я обязана помириться с ней и больше никогда не ругаться, ну или не давать поводов.

Мы шли по полупустому коридору больницы. Все это время мне казалось, что что-то не так, а потом дошло.

— Где Розетта? — я посмотрела на Алессандро, пока он лениво пытался придумать ответ.

— Поехала домой, я написал ей сообщение, что с тобой все хорошо, не переживай.

Мне было слегла обидно, что она так подставила меня, сообщила Алессандро, что я здесь, а потом отправила его в больницу.

— Но её тоже можно понять, она член нашей семьи и очень переживала за тебя, тем более ты слегла не с обычной простудой, это был случай жизни или смерти... — и, вновь, я согласилась с голосом.

Пройдя мимо огромной толпы людей, мы направились четко к выходу, как голос, заставляющий меня дрожать окликнул нас.

Алессандро тихо выругался, но все же повернулся, и с ним я. Запыхавшийся Лоренцо быстрым шагом направился в нашу сторону. От страха я пыталась запихать скрининг в карман штанов, как легкая бумажка вылетела из моих рук и не без помощи ветра, упала прямо к ногам Лоренцо...

— Дело плохо, — прошептал Алессандро.

Ты еще не представляешь насколько...

Лоренцо поднял скрининг, он посмотрел на него и его пробило шоком. Он не мог поверить собственным глазам. Уже, медленно шагая, Лоренцо подошел к нам, его взгляд был направлен на меня, затем на Алессандро.

Что-то сломалось внутри него, но что?

А если он понял, что ребенок его? Нет, не может быть, не думаю, что так быстро до него мог дойти этот факт.

Пока Лоренцо молчал, я резко выхватила скрининг и понеслась прочь, лишь бы больше не видеть его взгляд.

Я была ошарашена и опечалена, что таким несправедливым путем Лоренцо пришлось узнать о ребенке. Этого не должно было произойти...

Прижимая скрининг к груди, я бежала, не знаю куда, но точно далеко, чтобы не стать жертвой нового допроса или просто смотреть в глаза человека, которого люблю.

До мне долетали отрывки громких фраз Лоренцо, но и Алессандро не уступал ему.

— Какого черта!? Почему, я как идиот узнаю все в последнюю очередь, что она беременна? — кричал Лоренцо.

— Только не смей кричать на неё! Теофила в принципе никому не хотела рассказывать про это, поэтому утихомирь свой пыл и поехали обратно, в Рим, — чуть сдержанней ответил ему Алессандро.

Я буду благодарна ему до конца своей жизни, за такую поддержку. Он никогда не упрекал меня в чем-то, всегда поддерживал, принимал мою сторону. Не каждый может похвастаться таким другом.

Что касается Лоренцо, я хотела сохранить это в секрете от него, но как говориться, всё тайное всегда становиться явным.