3 глава

— Ты готова?

Энид распахнула дверь их комнаты, и Уэнсдей, стоявшая перед зеркалом, замерла. 

Волчица сияла. 

Розово-золотое платье мягко переливалось при каждом ее движении, словно закат, пойманный в ткань. Локоны, собранные в игривые волны, падали на плечи, а губы, подкрашенные блеском, казались невероятно мягкими. Но больше всего Уэнсдей зацепили ее глаза — карие, теплые, смотрящие на нее с такой открытой нежностью, что в груди снова защемило. 

— Ты… выглядишь приемлемо , — наконец выдавила Уэнсдей, отводя взгляд. 

Энид рассмеялась, крутанулась на каблуках, и запах ее духов — сладкой ванили и чего-то древесного — окутал Уэнсдей. 

— Это лучший комплимент, который я от тебя слышала.

Зал Nevermore сверкал огнями, студенты смеялись, кружились в танцах, но Уэнсдей замечала только одно — тепло руки Энид, сжимающей ее пальцы. 

— Ты не передумала насчет танца?— Энид наклонилась так близко, что дыхание коснулось ее уха. 

— Я не танцую.

— Но ты же обещала!

— Я обещала прийти

Энид надула губы, и Уэнсдей почувствовала странное желание… ткнуть ее пальцем в щеку.

Внезапно музыка сменилась на медленную, и Энид замерла. 

— Уэнсдей… — ее голос звучал тише, серьезнее. — Ты помнишь, что было вчера?

Как она могла забыть? Эликсир. Ее взгляд. Эта странная теплота, которая с тех пор не покидала ее грудь.

— Я помню.

— И… это все еще действует?

Уэнсдей посмотрела на нее. 

— Нет.

Энид аж подпрыгнула. 

— Что?!

— Эффект эликсира давно прошел.

— Но…

— Но то, что я чувствую сейчас… это не он.

Энид замерла. Ее глаза стали огромными. 

— Ты… ты это серьезно?

Уэнсдей вздохнула. 

— Я ненавижу балы. Ненавижу толпу. Ненавижу эту идиотскую музыку. Но…— она посмотрела прямо в эти карие глаза, — я не ненавижу тебя. Наоборот.

Энид аж подпрыгнула на месте. 

— Уэнсдей Аддамс, ты только что призналась мне в любви?!

— Это была констатация факта.

Энид рассмеялась и схватила ее за руку.

— Тогда констатируй факт на танцполе!

И прежде чем Уэнсдей успела возразить, ее потащили в центр зала.

Уэнсдей никогда не танцевала. Но сейчас, с Энид, это… получалось. Пусть ее движения были угловатыми, пусть она наступала Энид на ноги — та только смеялась и прижималась ближе.

— Я никогда не думала, что ты согласишься — прошептала Энид, ее губы почти касались уха Уэнсдей. 

— Я никогда не думала, что ты будешь так много болтать , — парировала Уэнсдей, но без привычной колкости. 

Вдруг музыка сменилась на что-то быстрое и веселое. Рядом с ними промчался Аякс, неуклюже пытавшийся попасть в ритм, и вдруг — шуршание — из его кармана выпала сложенная бумажка.