Глава 4

Сейчас полицейские уедут, и я смогу вернуться. Будет сложно объяснить Владу, почему я вернулся. Я оглядываюсь на дом, потом в сторону леса и вздрагиваю, когда замечаю лису всего в трёх метрах от себя. Я быстро вскакиваю и убегаю куда глаза глядят — вдруг она бешеная!

Бегу, спотыкаясь о корни, и останавливаюсь, только когда уже совсем не могу дышать. Я осматриваюсь по сторонам и не понимаю, где нахожусь. Кругом один лес. Все ориентиры в панике потеряны. Лиса исчезла. Где дом Влада? Где дорога? Где вообще цивилизация?

— Влад...

Я пошёл по лесу в одних носках. Футболка висит лохмотьями. Хочется пить и почему-то дико хочется обратно в подвал. Там хотя бы понятно, чего ждать.

15:20

Вдруг вдалеке треск веток. Я замечаю медвежонка и замираю. Он же подходит ко мне и начинает обнюхивать. Я отхожу, понимая, что где-то рядом ходит его мама. Вскакиваю и бегу со всех ног, не разбирая дороги. Медвежонок обиженно фыркает вслед. Ветки хлещут по лицу, ноги подкашиваются от усталости. И вдруг обрыв. Прямо передо мной резко обрывается земля. Я пытаюсь затормозить, но ноги скользят по влажной листве и я ныряю в реку, ударяясь спиной о дно с камнями. Я еле выныриваю и выползаю на берег, кашляя и отплёвываясь. Тело ломит, мокрая одежда липнет к телу и зубы выбивают дробь. На одной из сторон реки, кажется, просвет. Может, дорога?

Я пытаюсь встать и чувствую острую боль в лодыжке — подвернул, когда падал. Хромая, опираясь на деревья, бреду к просвету. Каждый шаг отдаётся болью болью в ушибленной спине, в израненных ступнях и, конечно, в заднице — Влад хорошо постарался сегодня.

Через несколько минут мучений я выхожу к железнодорожным путям. Рельсы уходят в обе стороны, но вокруг ни поезда, ни человека. Я решаю пойти по левой стороне дороги.

Вдалеке слышен гул. Сначала еле слышно, потом всё громче. Рельсы начинают вибрировать, сзади приближается свет. Я смотрю на проходящие мимо вагоны поезда. Может, попытаться запрыгнуть? Уехать куда-нибудь. Рука сама тянется к поручню проходящей платформы.

А если уеду в другой город? Тогда ни Влад, ни отец... Пальцы замирают, и я задеваю ручку вагона. Отпрыгиваю назад, схватившись за сломанный палец. Удивительно, что он вообще не улетел в
сторону. Слёзы текут сами собой от всего происходящего. Поезд уходит, унося с собой надежду уехать. А я остаюсь здесь, почти босой, голодный и почему-то всё ещё думающий о Владе.