Глава 5|Действие и бездействие
"Хирург - это не реализовавшийся преступник."
Машина ехала по темным переулкам без каких-либо чувств или переживаний, в то время как за жизни детей боролись такие же несчастные, в своем роде, люди.
Прыгали в неистовой скорости темные дома, которые то и дело подскакивали и падали. Казалось, эти глыбы были готовы сорваться с места и побежать за машиной, но их держала человеческая сила, величественная и глупая. Фонари заменяли звёздное небо, спрятанное за завесой туч, а железные самолёты подменяли в воздухе живых птиц. Однако ритм жизни был схож на натянутую струну классической гитары: напряжённую, способную в любой момент издать протяжный звук, затрепетать в тишине и покое тяжёлого дыхания. В любой момент по лёгким Чудика переставал поступать воздух, ничто не могло заставить его успокоиться. Руки сами по себе дрожали, комкая бумагу, а в ушах стоял звон бьющегося металла в огнях победы. Зубы терлись друг о друга, причиняя друг другу боль из-за повреждения эмали. Все шло своим чередом, нагнетала обстановка так, что казалось, терпение вот-вот кончится. Как будто оно находится в сосуде с тончайшим стеклом и стоит ему удариться, так все сразу вырвется наружу.
Маленькая жизнь дышала, будто бы сквозь подушку. Каждый вдох обрывался, не успевая ухватиться за нить надежды. Раз через раз, как на иголках, под прицелом снайпера худые ручки вздрагивали, подбирая под себя простыню и в тот же миг бросали ее. По венам все ещё текла кровь, прокалывая тонкую кожу то в одном, то в другом месте, однако веки не открывались, даже сквозь громкие мольбы и старания. Врачи - они будто матери своих детей, спасали жизни других из-за чувства долга, несмотря на то, что их ничего не связывало. Кардиограмма на обоих мелких экранах рисовала слабые бугорки, еле поднимающиеся наверх, а точка без перерыва давала знать о состоянии пострадавших. Несмотря на стабильность состояния детей, люди без капли сомнения говорили об операции. По их словам, самые тяжкие формы травм были у девочки пяти-шести лет, а у мальчика, старше примерно на два года, были минимальные повреждения с последствиями шоковой ситуации.
- Простите, Вы родственник этих детей? - увидев переживания Чудика краем глаза, водитель равнодушно спросил попутчика. Он не отрывал взгляда от дороги, сгорбившись в три погибели. На нем была бордовая форма с кучей полос белого цвета, сама одежда была тряпками, сшитыми воедино. Человек, вовсе не молодой, являл собой мрачное представление смерти за рулем автомобиля в голове Чудика.