Глава 9|Улики
"Не существует места преступления без улик... Никто не может уйти, не оставив за собой следов."
Рунге
Буйство стихии продолжалось, набирало обороты. Дождь без капли сожаления бился об окна со всех сил, а после неудачных попыток менял направление и вместе с ветром игрался с уже измученными зонтиками. Они выгибались, рвались прямо к тёмному небу, в безумии теряли последние капли рассудка. Все вокруг, будто осуждало, неистово гневалось на этот мир и в толпе лишь на секунду становилось тихо, замирало. Тогда люди считали десятки и единицы, с надеждой устремляя взор ввысь. А кто-то отчаянно пытался спастись, убежать, забыться или наконец спрятаться от испуга на самом дне океана ...
День близился к концу. Время застыло на месте. В квартире, на первом этаже, ничего не сдвинулось с места, лишь маленькая статуэтка из темного дерева переместилась туда, где никогда не была - прямо в мусорное ведро. Она, казалось, вовсе не расстроена, скорее, опечалена, ведь ее хозяин так легко бросил великое чудо, творение рук человеческих, в бездну, сравнимую только с ненужными, испорченными остатками. Периодически, в темной комнате, менялись картинки ящика с человечками и их обрывистыми словами, иногда застывали зеленые кадры, являющие собой спокойные пейзажи окраин неизвестного городка. После, их заменяли шумные пентакли, гласящие о всем, да не о чем. На контрасте мелькали пустые, снежные листы с бесконечными повторениями, скупой графикой. Маленький, еле заметный пульт покоился на полу и был придавлен ножкой стула, которая без капли усталости держала стертую темную кнопку под собой. От чего кадры пролетали перед глазами, не думая остановиться.
Чудик лежал на диване, сбросив все пыльные, тяжелые подушки на ковер. Его тошнило - противное, мерзкое ощущение. То ли льющаяся по телу слизь, то ли гниющая внутри падаль, чья трупная кровь бурлила, растекалась по венам. Маленькими шажками подбиралась она к сердцу, отравляя стенки мышечного стручка, от чего сосуды сужались, драгоценная алая руда прекращала шнырять из конца в начало. В то же время черепную коробку сжимало тисками, било молотком по затылку и будто разбивало кости в щепки. Руки, освященные вспышками от телевизора, судорожно сжимали листик бумаги. Он покоился на груди и усердно впитывал тепло хозяина.