23

В понедельник утром весь этаж лихорадило уже за полчаса до звонка. Сотрудники бегали по залам и коридорам, то и дело сталкиваясь друг с другом и обсуждая одно и то же. А точнее - одну и ту же статью из утренней газеты. Под заголовком:

«"Одзима" заглатывает „Напитки Тайкэй": слияние капиталов?»

По дороге на работу я купил сразу несколько газет, но этой статьи там не видел. Ее напечатали в экономическом листке, который в отличие от обычных газет не ждал официального подтверждения новостей, а освещал события с пылу с жару.

Охара уже была на месте. Завидев меня, тут же вскочила как подстреленная и подлетела к моему столу:

- Шеф! Идемте в переговорную!

Судя по голосу, она готова была взорваться. Не самый приятный голос для раннего утра. Но делать нечего - я потащился за ней.

В переговорной мы уселись за стол. Она скрестила руки на груди и принялась молча сверлить меня взглядом.

- Доброе утро! - сказал я как можно приветливее, - Что это ты мрачнее тучи? Неужели оттого, что нас заглатывает «Одзима»?

- При чем тут это?! Это как раз все равно! Извольте лучше объяснить, что означал ваш ночной звонок в пятницу!

Наконец-то я понял, отчего она злится. Той ночью, уже перед тем как заснуть, я все-таки вспомнил и на всякий случай звякнул в бар Нами-тян. Строго говоря, это были уже субботние четыре утра. Но почему-то ни с того ни с сего трубку взяла Охара.

- Ну, позвонил, отчитался. Какие проблемы?

- Вы что, издеваетесь?! Мы там чуть с ума не сошли, а ему хоть бы хны! «Я уже сплю», - и трубку повесил! Это, по-вашему, отчитался? К тому же еще и трубку с самого начала не просто вырубил, а вообще обесточил - даже послания не оставить! Вы что, думаете у всех такие нервы железные, как у вас?

- Прости, - сказал я. - Но что ты делала в баре в четыре утра?