Глава 35.
Я не знаю, что творится в моей голове. Кажется, там нет ничего, кроме пустоты, и я теряюсь в ней. Слышу чей-то голос, но, наверное, это просто иллюзия, потому что в моих лёгких вместо воздуха вода и я в шаге от потери сознания.
Мне так легко, но внутри зарождается беспокойство. Будто я сделала что-то неправильное, и последствия этого могут быть ужасными. Но я не знаю, что мне делать, чтобы исправить это, и отдаюсь холодной лёгкости, которая прячет за собой… смерть?
Мне кажется, что вода ласкает мою кожу. Она целует каждый её участок, и эти мягкие прикосновения уверяют меня, что я в безопасности.
Но почему я не верю ей?
Что-то вырывает меня из этого холодного, прозрачного и неживого мира. Что-то вырывает холодную и неживую меня, тащит вверх, наружу, но я уже разучилась дышать. На меня смотрят красивые лазурные глаза, только вот я не могу сказать их обладателю, как они прекрасны, — моё тело не слушает меня, я не могу открыть рот. Всё, что мне остаётся, это смотреть в эти два омута мёртвым взглядом и радоваться тому, что последнее, что я могу увидеть, это вот эта красивая хрустальная голубизна. Без лжи, без тайн — в ней прячется искренность. Прозрачная, хрупкая, но такая настоящая искренность.
Я понимаю, что хочу верить этим глазам и голосу, который звучит откуда-то издалека и просит об одном: выжить.
Одеяло, которым я укрылась с головой, совсем не греет меня. Приходится обнимать себя за плечи, будто таким способом я смогу удержать тепло. Но холодные капли воды, стекающие по моим волосам и капающие на пол, а порой и под воротник рубашки, заставляют вздрагивать всем телом каждую секунду. Я плачу, но мне кажется, что это не слёзы, а просто вода, в которой я тонула совсем недавно.
Не знаю, сколько времени прошло с момента моего прыжка и спасения, да и не хочу. Всё, чего я желаю прямо сейчас, это крепко уснуть, но Луи пытается привести меня в чувства, пока я лежу на кровати и притворяюсь спящей. Его руки, которые несколько минут назад несли меня туда, откуда я сбежала, дрожат, пока он исследует холодными пальцами моё лицо и похлопывает меня по щекам. Нет сил даже открыть глаза, поэтому я просто лежу, не двигаюсь. Будто умерла вовсе.
— Чёрт, Райли!
На моём лице почти появляется усмешка, когда я слышу, как ругается парень. Почти.
Он просит меня очнуться, но я не слушаю его. Перед глазами чистая темнота, и я могу сказать, что она мне нравится, но не больше, чем голубизна глаз того, кто так отчаянно зовёт меня.
— Прошу, очнись. Ну же, Райли.