Глава 25. Ливень
Е Цзы простил Кролика. Они больше не вспоминали о произошедшем в тот день, и вскоре жизнь вернулась в спокойное русло. В будни Е Цзы ходил на работу с девяти до шести. Готовил всегда Кролик, но когда у него были пары и он не успевал, они с Е Цзы шли есть в город. Янь-эр исполнился год с лишним, она научилась издавать забавные звуки вроде «га-га». Е Цзы души не чаял в младшей сестрёнке: как только выдавалась свободная минутка, он брал её на руки, а вечерами они с Кроликом гуляли с ней, и Е Цзы сажал её себе на шею, катая «на лошадке». Разумеется, не обошлось без курьёзов: однажды Янь-эр, едва усевшись, вдруг расплакалась. Е Цзы долго не мог понять, в чём дело, пока не почувствовал на шее что-то мокрое и дурно пахнущее — оказалось, малявка описалась...
Едва достигнув совершеннолетия, Кролик получил права и теперь каждые каникулы садился за руль своего белого седана, чтобы покатать Е Цзы. С машиной и правда было удобно. Весной они ездили в ботанический сад любоваться сакурой, персиком и грушей; летом поднимались в горы слушать лягушек и смотреть на звёзды или отправлялись в мир цветущих лотосов, вдыхая их нежный аромат; осенью бродили среди качающихся на ветру красных клёнов; зимой нежились в горячих источниках и любовались цветением сливы.
Е Цзы, наверное, навсегда запомнит это лето.
Они с Кроликом поехали на горный курорт, бродили по старому городку, вместе сидели на корточках у пруда, слушая забавное «дэн-дэн-дэн» и «бум-бум-бум» — пение лягушек-музыкантов. Яркая половинка луны висела прямо над головой, запутавшись в ветвях; в тусклом свете ночных фонарей медленно вращались ветряные мельницы; тысячи деревьев в искусственном освещении казались изумрудными и тёмно-золотыми, а в траве колыхались разноцветные космеи.
По извилистой тропинке они поднялись к горной беседке, откинулись на спинки скамеек и посмотрели наверх. В городе, где жил Е Цзы, звёзд уже давно не было видно. А здесь небо просто сияло мириадами огней. Небосвод казался нефритовым блюдом, которое держали горы, а звёзды — бесчисленными драгоценными камнями. При долгом созерцании начинало казаться, что звёзды — живые светящиеся существа. Они плавали в вышине, играли, и, казалось, стоит только зазеваться — они превратятся в метеоры и упадут прямо перед тобой. И луна не молчала — она пела. Её песня превращалась в ветер, в перекличку насекомых и наполняла душу покоем.