Глава 6

Мурашки невольно побежали по всему моему телу, и остановить я их не в силах. Сердце моё забилось всё чаще. Каждая буква – каждое слово письма – словно тонкий шёлк, обвивающий душу. "Озарил мой мрачный день..." – эти слова звучали внутри меня, как тихая мелодия, как обещание рассвета после долгой ночи.
Я перечитывала письмо снова и снова, словно пыталась расшифровать тайный код, скрытый между строк. "Тысячу вопросов... говорить с вами всю свою жизнь..." – фразы рисовали в моём воображении картины будущего, наполненного теплом и искренностью. Будущего, которое я, откровенно, боюсь себе позволить.
Василёк в моей руке стал символом этой надежды, робкого, но такого сильного чувства. Его скромный аромат казался сейчас самым изысканным парфюмом, а его нежный цвет – самым ярким оттенком неба.
Я откинулась на спинку кресла, закрыв глаза. Камин потрескивал, словно подгонял моё взволнованное дыхание. В голове кружили мысли, словно пчёлы, собирающие нектар с цветущего луга. Что мне делать? Ответить? Проигнорировать? Поддаться этому внезапному порыву или остаться в своей привычной зоне комфорта?
Решение пришло внезапно, как вспышка молнии в ночном небе. Я схватила свою накидку и тихо вышла из комнаты, лишь бы не наткнуться на мадам Фижм. В такой ситуации я уже не выкручусь.
Словно кошка, я прокрадывалась по коридору и вышла из поместья. Что я делаю? Зачем? Поздним вечером? Эти мысли быстро вылетели из моей головы с каждым пройденным шагом.
Когда я подхожу к конюшне, замечаю, что свечи ещё горят. Вот только смелости открыть дверь не хватает. Что я ему скажу? Добрый вечер? Как нелепо. Пока я собираюсь с мыслями, дверь сама открывается передо мной.
– Мисс Элиот?
– Сэр Аллан?
Мы смотрели друг на друга и тяжело дышали. В полумраке конюшни его глаза блестели, словно угли в печи, загорались от удивления и, кажется, чего-то большего. Я замерла, словно олень, застигнутый врасплох охотниками. Слова застряли в горле, превратившись в невнятное бормотание.
– Я... я не знаю, что на меня нашло, – прошептала я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. – Простите мою дерзость, сэр Аллан.
Он шагнул вперёд, и в свете мерцающих свечей его лицо казалось высеченным из камня, но в то же время таким уязвимым.
– Дерзость? – повторил он, и его голос прозвучал таким тихим, как шелест осенних листьев. – Иногда дерзость — это единственное, что отличает мечту от сожаления, мисс Элиот.
Он протянул руку и коснулся моей ладони.
– Я рад, что вы осмелились.
Его прикосновение словно молния пронзило меня от кончиков пальцев до самой души. Мир вокруг перестал существовать, остались только мы – два силуэта, затерянных в ночи, объединенных тайным желанием, запретной искрой, готовой воспламенить всё вокруг.
– Что мы делаем, сэр Аллан? – прошептала я.
– Мы ничего не делаем, миледи, – его глаза посмотрели на мои губы.
– Ну как же. Мы с вами нарушаем все правила этикета, – я чувствую, как его ладонь дрожит, но мягко сжимает мою.
– Кто вообще их создал?
Весь вечер мы просидели в оранжерее. Договорившись, что это будет нашим местом, во мне проснулся азарт. Оранжерея находилась позади поместья, и удивительно, что я не узнала о ней раньше. Сюда приходил лишь садовник по утрам. Цветы приятно заполняли пространство своим ароматом, создавая особенную атмосферу.
– Позвольте же мне всё-таки узнать, мисс. Что же вас так опечалило в той поездке?
Я разрешила себе рискнуть и рассказала свою историю Джорджу Аллану о выстреле, таинственной женщине и потере отца. Вот только про мистера Спенсера промолчала. Он выслушал меня очень внимательно, и в его глазах читалось сожаление.
– Я лишь хотела узнать, что произошло, – мои глаза невольно опустились.
– Понимаю вас, мисс. Положитесь на меня.
– Простите?
– Я постараюсь найти эту даму и вашего отца. Мне лишь нужны хоть какие-то детали.
– Дело в том, что больше я ничего не помню. Ни имени мадам, ни куда пропал отец, ни дорогу до этого поместья. Словно всё сон.
– Но вы же знаете адрес, а это уже что-то, – он озарил меня улыбкой надежды, хотя я понимаю, что вероятность всё разузнать мала.
Поздно ночью, вернувшись в свою спальню, я моментально уснула.
Я стою в толпе. Кто-то выглядывает из-за спин мужчин, а кто-то убегает. Крики детей и женщин разносятся по всей улице. Ничего не понимая, делаю пару шагов вперёд и за толпой вижу отца. Это действительно он!
– Отец!
– Энджи!
Пытаясь протиснуться сквозь людей, я зрительно теряю его. Толпа, как разъяренный зверь, толкала и рвала меня на части, не давая приблизиться к отцу. Каждый шаг вперёд даётся с неимоверным трудом, словно я плыву против бурного течения реки, где вместо воды – отчаяние и страх. Голоса вокруг сливаются в оглушительный хор паники, каждый из которых пронзает меня насквозь. Наконец, мне удаётся вырваться из цепких лап толпы. Отец стоит, прислонившись к стене обветшалого здания, его лицо оказалось бледным как полотно. В глазах застыла неизмеримая боль, словно он видит собственную душу, выставленную на всеобщее обозрение.
– Энджи, что ты здесь делаешь?! – прохрипел он, его голос звучал как скрежет дверей, тронутых дыханием смерти.
– Я... я бежала к тебе, отец, – ответила я, с трудом, не в силах отдышаться.
Он посмотрел на меня взглядом, полным горечи и сожаления. В этом взгляде я увидела отражение боли.
– Беги!
– Отец?
– Беги!
Он крикнул безумным голосом. Я стою перед ним и ничего не понимаю. Куда бежать? Зачем и от чего?
– Мистер Элиот, вы мне должны.
Раздался звук молнии. Писк не умолкает, и я невольно хватаюсь за уши. Зажмурившись и сев на пол, я никак не могу унять боль в голове. Открыв глаза, я сразу же пожалела об этом.
– Отец! Нет!
Этот писк повторяется, и я чувствую незримую боль в плече. На мгновение мне становится холодно.
Картина, развернувшаяся передо мной, была кошмарным танцем смерти. Двое мужчин, словно хищные птицы, набросились на моего отца. Один из них держит в руках пистолет.
Земля под ногами превратилась в зыбучий песок, затягивая меня в пучину отчаяния. Кровь отца, словно багряные лепестки роз, устилала землю. Время остановилось, превратившись в бесконечную пытку. Я хочу закричать, но голос застрял в горле. Хотела броситься к нему, но ноги приросли к земле, скованные цепями ужаса.
Отец упал, как подкошенное дерево, его глаза, ещё мгновение назад полные горечи и сожаления, теперь смотрели в пустоту. В этот момент мир рухнул, рассыпавшись на осколки разбитых надежд и несбывшихся мечтаний. Я потеряла свой компас, свою опору, свою путеводную звезду.
Писк в ушах усилился, превратившись в оглушительный рев, грозящий разорвать мой мозг на части. Боль в плече стала невыносимой, словно рана кровоточила не только физически, но и духовно. Я чувствовала, как жизнь покидает меня, утекая вместе с кровью отца.
Моё тело отказывается мне подчиняться, и я падаю рядом с отцом. Он смотрит на небо, и я решаю повернуть голову к облакам. Наверное, лучше перед смертью увидеть что-то чистое и прекрасное. Не хочется, чтобы последним увиденным был хаос людей. Я чувствую, как мой воротник платья становится мокрым и горячим.
– Зачем?!
– Простите, сэр.
Я не в силах уже повернуть голову и взглянуть убийцам в лицо. Пусть. Небо сегодня прекрасно, такое чистое.
– Мисс? Мисс?
Передо мной оказывается милая дама, одетая в строгое платье с цветным фартуком. Её лицо выражает беспокойство и ужас. Крики людей разносятся эхом в моей голове.
Я закрыла глаза, чувствуя, как тьма подступает всё ближе. Небо, такое чистое и безмятежное, теперь казалось насмешкой. Последнее, что я услышала, был плач дамы и отдаленные крики людей, смешивающиеся в какофонию горя и отчаяния. Мир ускользал, словно песок сквозь пальцы, унося с собой последние искры жизни. Я уплывала в небытие, туда, где, возможно, меня ждала встреча с отцом, среди звёзд, вдали от этого жестокого и несправедливого мира.